— Слушаю вас, Константин Андреевич.
— Полагаю, вы уже в курсе ситуации… Моя дочь… Маша… ей восемь лет. На неё наслали кровное проклятие. Лучшие целители империи, даже князь Бархатов, оказались бессильны. Его светлость сказал, что только вы… — голос Зотова сорвался, и он сделал паузу, собираясь с силами. — Граф, я заплачу любую сумму, просто назовите. Поместье, машины, доли в предприятиях — забирайте что угодно. Только спасите мою девочку!
Я протяжно вздохнул. Этот человек на приёме у великого князя Барятинского пытался уколоть меня историей с Усовым, надеясь выставить дураком. А сейчас, забыв о гордости, готов был отдать всё, что имел.
Впрочем, в этот момент со мной говорил не интриган и не кандидат в князья, а всего лишь отец, у которого умирал ребёнок.
— Не нужно денег, барон, и всё остальное тоже не нужно. Я не стану торговаться, когда речь идёт о жизни ребёнка. Назовите адрес, выезжаю немедленно, — ответил я.
— Я… благодарю вас, граф. Я ваш должник до конца жизни, — выдавил Зотов и продиктовал адрес.
Через двадцать минут мой магомобиль уже мчался по вечернему Петербургу.
В особняке Зотовых, расположенном на юге столицы, царила суматоха. Бледный барон, не дожидаясь, пока я выйду из машины, бросился ко мне сам.
— Сюда, граф, прошу! — он почти бежал, ведя меня по широкой лестнице на второй этаж.
В детской царил полумрак. У кровати толпились несколько целителей, рядом всхлипывала баронесса. Девочка лежала на постели, а по её лицу, от висков к шее, расползалась тонкая чёрная паутина. Маша дышала прерывисто, и, судя по ауре, находилась на грани смерти.
— Добрый вечер, господа. Благодарю за усилия, но теперь попрошу оставить меня с пациентом наедине, — сказал я магистрам.
— Думаете, сможете с этим справиться, ваше сиятельство? — пробурчал один из них.
— Я должен попробовать.
— Мы перепробовали уже всё.
— А я нет. Прошу, оставьте меня наедине с пациентом, — твёрже повторил я.
Целители, переглянувшись, ретировались. Константин Андреевич взял жену под руку и тоже вывел из комнаты, бросив на меня полный надежды взгляд.
Я придвинул стул, сел рядом с кроватью и принялся за детальную диагностику ауры девочки.
То, что я увидел, было одновременно отвратительным и завораживающим. Проклятие пустило глубокие корни, и любое вмешательство могло мгновенно убить ребёнка. Узлы проклятия были вплетены в жизненные нити так плотно, что разделить их обычным целительским заклинанием не представлялось возможным.
Но я не обычный целитель, и относительно легко смогу уничтожить проклятие с помощью Пустоты.