Резким и точным движением я окружил взбунтовавшийся узел кольцом Пустоты, отрезая ему пути к отступлению, и сжал хватку.
Пятый узел. Шестой.
Последний, седьмой узел оказался самым сложным — он засел глубоко, в самом центре ауры. Я замедлился, почти перестал дышать. Сформировал нить Пустоты толщиной с волосок и принялся снимать проклятие микроскопическими касаниями.
Это заняло, наверное, не меньше получаса. Но вот последняя нить дрогнула и растаяла под действием Пустоты.
Чёрная паутина на лице Маши начала бледнеть, отступать, а затем растворилась окончательно. Дыхание девочки и сердечный ритм выровнялись, давление пришло в норму, тремор прекратился. На бледные щёки медленно возвращался румянец.
Я ещё раз просканировал её ауру. Чисто. Проклятия больше не было.
Я подошёл к двери и открыл её. Чета Зотовых стояла в паре метров, и тут же бросилась ко мне.
— Готово. Проклятие снято, ваша дочь будет жить. Не помешает профессиональное восстановление, но в таком возрасте аура быстро вернётся в норму сама. Через пару дней будет бегать, как ни в чём не бывало, — сказал я.
Баронесса с рыданиями бросилась к дочери. Зотов же стоял, не в силах вымолвить ни слова, и по его щекам катились слёзы.
— Граф… я не знаю, как вас благодарить… — он схватил мою руку обеими ладонями.
— Потом, барон, — я мягко высвободил руку. — Сейчас мне нужны несколько ваших гвардейцев. Тот, кто наслала проклятие, прямо сейчас находится на соседней улице. И я бы хотел задать ему пару вопросов, прежде чем он улизнёт.
Лицо Зотова мгновенно переменилось. Слёзы высохли, а в глазах вспыхнула ярость.
— Он рядом⁈ Как вы узнали⁈
— Зовите гвардейцев, — произнёс я, направляясь к лестнице.
Российская империя, город Санкт-Петербург
В тесной съёмной квартире на третьем этаже царила духота, несмотря на то, что погода сегодня была холодная. На полу, в центре ритуального круга, испещрённого тёмными символами, сидел маг по имени Лубсан. Он мерно раскачивался, бормоча себе под нос монотонные слова поддерживающего ритуала.
В такие моменты он всегда вспоминал дедушку, который научил его древним бурятским техникам. Дедушка был не просто шаманом — все говорили, что он якшается с демонами и способен убить одним взглядом. Что, кстати, было недалеко от правды.
Дедушка был беспринципным, и человеческая жизнь для него ничего не стоила. Даже жизнь ребёнка. Чтобы стать сильнее и заработать денег, он был готов убить кого угодно и с детства прививал внуку такие же убеждения наравне с мастерством.
Работа была почти выполнена. Девчонка уже должна была отдать концы — оставалось лишь дожать.