«Опять цифры считаешь? Скучно!» — раздался в голове голос Шёпота.
«Я почти закончил. Вечером пойдём в лес, погоняем Пустоту. Тебе же понравился наш пустотный теннис?»
«Да, это весело! Пойдём скорее!»
«Ещё немного», — я улыбнулся и вернулся к отчётам.
Российская империя, город Санкт-Петербург, поместье рода Зотовых
Барон Зотов сидел в глубоком кресле перед камином, наблюдая, как языки пламени облизывают поленья. В руке он держал бокал красного вина, но за последний час не сделал ни глотка. Пальцы свободной руки мерно постукивали по полированной поверхности столика.
Маша поправлялась. Дочь, которую он уже мысленно похоронил, сегодня утром встала с кровати и даже попросила на ужин любимое блюдо. Родовые лекари осмотрели девочку и лишь развели руками — от страшного проклятия не осталось и следа.
Казалось бы, можно выдохнуть и радоваться. Но Константин Андреевич не находил себе места.
Кто-то посмел поднять руку на его ребёнка. На его кровь, на его наследие. И этот кто-то едва не преуспел.
Барон всё-таки сделал глоток вина, и принялся в который раз перебирать в голове возможных недругов.
Давние враги? У него их накопилось предостаточно. Были те, кого он разорил или у кого отнял выгодные контракты. Любой из них мог затаить злобу. Но нанять такого шамана и помочь ему создать проклятие на крови — это огромные деньги и колоссальный риск. Ради старой обиды на такое не пойдут.
Значит, дело в княжеском кресле. Очевидно.
Зотов мрачно усмехнулся. Едва он включился в гонку за пост князя Новосибирского, как тут же стал мишенью. И на столь подлый удар в целом был способен любой из кандидатов. За каждым из них стояли покровители из числа великих князей, для которых чужой ребёнок — разменная фигура.
Барон поморщился и отставил бокал.
Как бы он ни был зол на неизвестного заказчика, мысли его вновь и вновь возвращались к другому человеку. К графу Сереброву.
Зотов вспомнил приём у Барятинского, где он, подвыпив, имел глупость поддеть молодого графа историей с Усовым. Серебров тогда осадил его легко, почти небрежно, и Константин Андреевич затаил лёгкую неприязнь.
А теперь Серебров спас его дочь.
Зотов до сих пор не мог осознать произошедшего. Лучшие магистры столицы, светила целительского искусства, опустили руки. Сам князь Бархатов, патриарх Гильдии, признал своё бессилие. Никто из них даже не смог толком определить источник проклятия.
Серебров вошёл в комнату, сел у постели и снял проклятие меньше чем за час. И не просто снял — он каким-то образом сразу нашёл шамана, поддерживающего ритуал.
Барон поёжился, несмотря на идущее от камина тепло.