Оказавшись на улице, барон сел на заднее сиденье бронированного магомобиля и бросил водителю:
— В гостиницу.
— Как прикажете, ваше сиятельство, — ответил тот.
Зотов откинулся на спинку кожаного сиденья и презрительно скривился. Открытый диалог? Взаимное уважение? Какая несусветная чушь. Овечье стадо, которое нужно кормить красивыми сказками, пока не получишь власть.
«Как же, ждите, — злорадно подумал Константин Андреевич, глядя сквозь тонированное окно на проносящиеся мимо улицы Новосибирска. — Если я стану князем, вы узнаете, что такое настоящая, твёрдая власть. Демократию они тут развели, выборы устроили… Я вас всех к ногтю прижму. Каждого, кто хоть слово посмеет вякнуть поперёк моей воли! Великий князь Малахов дал мне ресурсы не для того, чтобы я с вами в игрушки играл».
Он предвкушал, как будет ломать хребты местной аристократии, выстраивая жёсткую вертикаль власти. Но внезапно его мысли прервались.
Зотов почувствовал, как по телу прокатилась волна жара. Такое ощущение, словно он оказался в растопленной бане, одетый в зимнее пальто. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
Что это? Может, от стресса? Хотя не сказать, чтобы он сильно волновался из-за интервью…
— Включи кондиционер! — рявкнул барон водителю.
Барон опустил бронированное стекло, впуская в машину мороз с улицы. В салон ударил поток ледяного воздуха, но это не помогло. Зотов продолжал потеть.
Константин Андреевич задрал рукав и опустил взгляд на своё правое запястье. Защитные руны на платиновом родовом браслете тревожно пульсировали.
Нет…
Барон ощутил, как вместо жара его тут же охватил ледяной холод. Браслет реагировал на попытку проклятия, но это невозможно! Зотов находился под постоянной защитой лучших ритуалистов великого князя Малахова. На нём висел щит такого уровня, что даже архимаг не смог бы пробить его.
Но артефакт не мог ошибиться. А поскольку он был завязан на кровную линию…
Зотов побледнел. Если проклятие бьёт не по нему, значит…
Тишину салона разорвал звонок. На экране смартфона высветилось имя жены, которая сейчас вместе с детьми находилась в их петербургской резиденции.
Дрожащим пальцем Зотов нажал на кнопку ответа.
— Костя! — раздался в трубке истеричный, срывающийся крик супруги. — Костя, это Маша!
— Что с ней⁈ — рявкнул барон, чувствуя, как сердце пускается вскачь. Неужели кто-то посмел наслать проклятие на его дочь⁈
— Она потеряла сознание, бьётся в судорогах, а по лицу… ползёт чёрная паутина! Я вызвала лекарей, но они не знают, что делать! Костя, она умирает! — доносился полный слёз голос жены.