– Все. Банк. Идешь со мной, щенок?
Он смотрел в упор. Остальные, взглянув на свои жалкие остатки фишек, пасовали один за другим. Кривой отодвинулся, лысый покачал головой. Остались только Сайлас и этот бык.
Сайлас изобразил сомнение. Покусал губу. Посмотрел на свои карты (по-прежнему мусор). Посмотрел на банк.
– Ну не знаю… – протянул он. – Рискованно.
– Боишься? – оскалился рыжий.
– Боюсь, – согласился Сайлас. – Но не настолько, чтобы отказаться.
Он пододвинул все свои фишки в центр. Получилась целая гора.
– Вскрываемся, – сказал рыжий, и в его голосе прозвучало такое звериное удовлетворение, будто он уже чувствовал вкус победы.
Он шлепнул карты на стол. Каре. Четыре девятки. В воздухе запахло триумфом. Остальные рабочие присвистнули. Лысый даже хлопнул рыжего по плечу.
– Хорош, Дэнни, хорош!
Дэнни – так, значит, звали зачинщика – откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и уставился на Сайласа с плотоядной ухмылкой.
– Ну, малой, – сказал он. – Плати.
Сайлас уставился на каре. Потом перевел взгляд на свои карты. Потом снова на карты Дэнни. Выражение его лица медленно сменилось с озадаченного на обескураженное, а затем на откровенно убитое горем.
– Ох, – выдохнул он. – Ох-ох-ох.
– То-то же, – хмыкнул Дэнни.
– Даже не знаю, что и сказать, – Сайлас потряс головой. – Вы только посмотрите на эту красоту. Четыре девятки! Как вам такое вообще в руки пришло?
Час спустя портовые склады были оцеплены полицией. Инспектор третьего ранга Моррисон стоял над пятью здоровенными мужиками, которые были аккуратно связаны металлической лентой, какой крепят грузовые ящики на кораблях. Лента обвивала их по рукам и ногам так хитро, что ни один из них не мог даже пошевелиться. Рядом, в открытых ящиках, лежал пропавший товар: партия медицинских паровых имплантов, которую искали три недели.
– Кто это сделал? – спросил Моррисон у ближайшего рабочего.
Тот только прохрипел:
– Чародей.
Моррисон переглянулся с сержантом и приказал запросить Департамент чародейства. Но в глубине души он знал, что те опоздают. Как всегда.
А в это время в кабаке «Сломанный поршень», что на углу Угольного переулка и Трубной набережной, Сайлас Рейвенвуд в одиночку уничтожал провизию с такой скоростью, будто не ел три дня.
Впрочем, оно и неудивительно – магия жрет калории чудовищно, а после превращения пяти паровых пистолетов в букеты и связывания пятерых бугаев одной мыслью хотелось умять быка целиком.
Перед ним стоял целый арсенал посуды: пустые тарелки из-под жареной картошки с луком, объедки мясного пирога, остатки тушеной капусты, три опустевшие кружки из-под эля и начатая четвертая. Пальцы были жирными, щека перемазана подливкой, а на сюртуке красовалось пятно горчицы, которое Сайлас даже не пытался оттереть.