Элизабет отложила пинцет.
– А твои люди?
– Мои люди работают с черного хода. Но зацепки те же, что и у официальных ищеек: ноль. – Эл вздохнул и провел ладонью по коротко стриженому затылку. – Тот, кто убил вашего отца, леди Элизабет, либо очень удачлив, либо очень профессионален. Я склоняюсь ко второму. Охрана вашего дома – двенадцать человек, магический периметр третьего уровня, пневматические замки с переменными кодами. И этот кто-то прошел сквозь все это, как нож сквозь масло. Никто ничего не видел, не слышал, не почувствовал.
Он помолчал.
– Сэр Грейс в последний год работал над законопроектом о легализации чародеев. Обязательная регистрация в Едином реестре, паспорта магического потенциала, штрафы и тюрьма за уклонение. Он называл это «щитом для общества». Врагов у него стало в десять раз больше, чем друзей.
Элизабет медленно кивнула. Она знала это лучше, чем кто-либо другой.
Теодор Грейс ненавидел нелегальных чародеев. Считал их миной замедленного действия под устоями цивилизации. «Человек должен владеть своей силой, а не сила – человеком», – говорил он. И он был прав – отчасти. Но Элизабет видела и другое: некоторые из этих нелегальных чародеев были всего лишь учеными, но с другим инструментом. Они не творили зла. Они просто отказывались клеймить себя «опасными элементами» из-за того, с чем родились. В то время как некоторые из ее коллег-изобретателей могли создать паровой реактор, способный испепелить целый квартал, и их назвали бы «эксцентричными гениями».
– Мы ищем не там, Эл, – сказала она, вставая и подходя к окну. За стеклом проплывал очередной двухколесный паровой мотоцикл, выпуская клубы пара в лицо прохожему в цилиндре. – Полиция работает по шаблонам. Департамент чародейства боится признать, что магия бывает сильнее их бюрократии. А твоя служба… ты хорош, Эл, но ты тоже мыслишь в рамках.
Эл чуть склонил голову, не обижаясь. Только спросил:
– Что вы предлагаете?
Леди Элизабет Грейс
Лондонские трущобы воняли. Это была не просто грязь – это был сложный, многослойный букет из дешевого пива, прогорклого жира, угольной пыли, рыбы, мочи и отчаяния. Именно здесь, в подвале заброшенного склада на Кровавом переулке, располагалось одно из самых неприметных и самых опасных подпольных казино восточной части города. Вывески не было – только ржавая медная труба, из которой по вечерам вырывался пар условного зеленого оттенка. Свои знали.
Сайлас Рейвенвуд сидел за столом, покрытым пятнами и царапинами, и чувствовал себя королем. Ну, возможно, не королем. Может быть, шутом. Но шутом, который выигрывает.