Сайлас невозмутимо отправил в рот кусок мяса, прожевал, проглотил и ответил:
– Внешность может быть обманчива. Я, знаете ли, как тот самый ящик – снаружи неказистый, а внутри – механизм тонкой работы. Или как тот самый сыр – снаружи корка, внутри… ну, вы поняли. К чему это я? А к тому, что не судите по сюртуку. Сюртук – это просто сюртук.
Эл посмотрел на пятно горчицы. Потом на протертый локоть. Потом на дырку на манжете, оставленную скорее всего искрой от парового прибора.
– Хорошо, – сказал он тоном, который явно означал «посмотрим». – Завтра в полдень. Таверна «Золотой манометр» на Саутваркском мосту. Отдельная комната на втором этаже. Приходи один.
Сайлас Рейвенвуд
Южная часть Лондона встречала Сайласа Рейвенвуда совсем не так, как восточные трущобы. Здесь воздух пах не рыбой и отчаянием, а дорогими сигарами, озоном от новеньких паровых двигателей и, что самое удивительное, цветами. Изящные клумбы тянулись вдоль широких мостовых, выложенных гладким камнем, по которому бесшумно скользили экипажи. Но не те допотопные кареты, что вечно скрипели в портовых кварталах. Здесь царила техника иного порядка.
По улицам плыли паровые ландо с хромированными радиаторами и мягко шипящими котлами, украшенными гербами знатных семейств. Паровые мотоциклы полицейского патруля стояли на перекрестках с иголочки – медные бока начищены до зеркального блеска, а из выхлопных труб вырывался не черный смог, а почти прозрачный пар. Даже уличные фонари здесь были другими: не простые газовые рожки, а сложные конструкции из латуни и стекла, внутри которых мягко гудели миниатюрные паровые турбины, питавшие магические световые кристаллы. Такие стоили как целый дом в трущобах.
Сайлас чувствовал себя здесь рыбой, выброшенной на берег.
Он шел по тротуару, то и дело поправляя цилиндр, который так и норовил съехать на глаза. Цилиндр был новый – ну, почти новый. Он обошелся Сайласу в половину выигрыша у портовых громил и теперь красовался на его голове – темно-серый, с шелковой лентой и крошечной медной застежкой. Сюртук – темно-синий, в полоску – сидел на удивление хорошо, хотя рукава были на дюйм длиннее положенного, а воротник немного топорщился. Брюки – черные, с отутюженными стрелками, ботинки – начищенные до такого блеска, что в них можно было смотреться как в зеркало. Все вместе стоило целое состояние. И все вместе сидело на Сайласе так, будто он надел чужую кожу.
– Разодетый пингвин, – пробормотал он себе под нос, одергивая фалды. – Чертов пингвин на балу у фазанов.
На глаза он нацепил небольшие круглые солнцезащитные очки – дань моде, которую подхватили лондонские денди этим летом. Стекла были слегка затемнены, что придавало Сайласу вид загадочный и слегка нахальный. Идеально, чтобы скрыть нервозность.