— Туалетную бумагу взял? Бумажные полотенца?
Рудик растерянно пожал плечами.
Нет, ради чего Саша писал список необходимого и по сто раз отвечал на одни и те же вопросы?!
— Пошли, — он положил Рудику руку на плечо. — Покажешь свой рюкзак.
— У меня сумка.
— Покажешь, где твоя сумка.
Найдя в сумке у Рудика и влажную туалетную бумагу, и бумажные полотенца, Саша снабдил Рудика инструкцией «Как срать в поезде» и остался на всякий случай в коридоре.
— Все в порядке? — спросила его проходящая мимо проводница.
— Да.
На самом деле, нет. Саша не понимал, какого хрена они все такие несамостоятельные. Ну, хорошо, не все. Но вот Рудик — яркий пример! Да и не только он. Саша уже понимал, что это лето будет ничуть не проще, чем прошлое. Он оперся предплечьями о поручень, глядя на мелькающий за окном пейзаж. За два года Сашка так и не привык. И так и не нашел ответы на некоторые вопросы.
Например, почему в хоккейную секцию детей всегда привозят мамы? Почему в родительском чате у него двадцать пять кудахтающих наседок и один отец, который всегда молчит, а все вопросы задает в личку? Где отцы всех этих пацанов, мать их?! За все время работы Александр видел только одного отца — в бледно-розовой рубашке и узких брюках, с плечами не шире жопы, зато с уже заметной округлостью живота под розовой тканью. Сына ты зачем на хоккей отдал?! Чтобы он таким, как ты, не вырос?
Нет, были и нормальные семьи. И мамашки были вполне адекватные. Но иногда Сашка просто скрипел зубами, слыша, как мамы разговаривают со своими сыновьями. Одни сюсюкают с ними, как с маленькими, из серии «Ты пописал?», другие, наоборот, орут по каждому пустяку. А результат, как правило, один.
Вы кого растите — тряпку или мужика?
Крис называла его за такие разговоры сексистом и шовинистом. Как обзывала его Ло — Саша даже слов таких не знал. Но обе сестры — и родная, и двоюродная — между прочим, лукавили. Сами-то они выбрали в спутники жизни настоящих мужиков. Федор, даром, что оперный певец, но яйца у него в наличии, и настоящие. Ну, а Марк, муж Кристины — тот и вовсе делал вещи, которые были за гранью Сашиного понимания. Александр за свою профессиональную карьеру много раз летал, но все равно не понимал, как эти огромные махины поднимают в воздух. А Марк был именно из тех, кто поднимает эти махины в воздух. А потом — сажает. Что еще важнее.
Вряд ли и у Федьки, и у Марка в десять лет спрашивали: «Ты пописал?». Сашке вообще иной раз хотелось заорать на эти «пописал», «покушал» и «покакал». Просто заорать. Писают, какают и кушают младенцы. Маленькие и беспомощные. А стоящий на своих двоих пацан — ест, мочится и срет! Ну, или гадит, если последнее слово не нравится.