Быстро меняющиеся женские наряды, что встречалось прекрасными дамами, особенно из высшего света, с большим энтузиазмом. И не только дамами, поскольку новизна радовала и мужской взгляд, благо открывала и подчёркивала то, что ранее было чересчур скрыто. Ну а недовольное брюзжание некоторых ревнителей особой старины… У императора это отклика не находило, поскольку его любовь к женской красоте и конкретным красавицам если для кого секретом и являлась, то исключительно для крестьян из глухих деревень. И другое, и иное…. В общем, с материальными веяниями прогресса всё было ясно, они устраивали если не всех видных персон в Российской империи, то их подавляющее большинство.
Иное дело с прогрессом в сфере… духовной. И не в смысле религиозной, хотя и тут имелись свои особенности. Взять хотя бы ситуацию с раскольниками-старообрядцами разных течений, которые до недавнего времени были сильно ограничены в правах, имеющихся у других имперских подданных. Чего стоило непризнание их детей законнорожденными! Около года тому назад это изменилось, равно как и канул в небытие запрет старообрядцам возводить свои церкви, проводить «крестные ходы» и все в этом роде. Реформа вызвала было ожесточённое сопротивлениенекоторых церковных иерархов, но император, будучи к этому времени достаточно озлоблен на весь мир вокруг после предательства того, кого считал доверенным из доверенных, просто растоптал недовольных, уподобившись африканскому носорогу. И не просто растоптал, а предельно воспользовался властью императора в отношении церкви, которую в полной мере проявили разве что Петр I и Екатерина II, не зря прозванные Великими. Благо инструмент, созданный Петром Алексеевичем, Святейший синод, а точнее контроль за его деятельностью, позволял многое… если только правитель России находил в себе достаточно воли, чтобы воспользоваться имеющейся у него не только светской, но и духовной властью. Что ни говори, а именно император являлся для Святейшего синода тем лицом, которое отдавало приказы, обязательные к исполнению, что нельзя было нарушить, не став самым обычным бунтовщиком. «Обязательно и обжалованию не подлежит!» — пожалуй, именно эти слова лучше всего подходили для приказов императора Всероссийского своим «князьям церкви».
Крики некоторых митрополитов и иных, включая президента Синода, он же первенствующий член? Александру II оказалось достаточным даже не лично цыкнуть на распоясавшуюся часть духовенства, а всего лишь сменить обер-прокурора Святейшего синода, назначив вместо недавно занимавшего сей пост графа Дмитрия Андреевича Толстого — переведя того в министры народного просвещения, к чему тот имел куда больше тяги и таланта — князя Александра Ивановича Барятинского, генерал-фельдмаршала, героя Кавказской войны и тамошнего наместника на протяжении почти десятка лет. И не просто назначить, а с заметным расширением обер-прокурорских полномочий. Ранее относительно независимый, имеющий собственное мнение, но со временем склонившийся к союзу с панславистами, то есть «игнатьевцами», князь-фельдмаршал охотно ухватился за возможность вновь окунуться в дела близ имперского трона, причём занимая важное место в планах императора. То что ради этого требовалось немного урезонить слишком много о себе возомнившее духовенство… Это для прошедшего кавказский ад фельдмаршала особой проблемой не стало.