Но это не мешает ему ночью ходить в соседнее отделение.
— Опять? Слышь, Ростислав, ты доиграешься, — возмущался на него Гаврилов.
— Да тише, товарищ капитан. Я меру знаю. Одна ночь — одно посещение, — начал оправдываться Ростик и присел на свою кровать.
— Я тебе устрою. Комиссар пронюхает и поедешь отсюда с таким текстом в документах, что не отмоешься, — продолжал возмущаться Гаврилов.
— Вот насчёт помыться, да в баньке, да с квасом!
— Губу закатай, Ростик. В лучшем случае тётя Глаша тебя молочком в столовой отпоит, — сказал ему Всеволод, откидывая одеяло.
Выглядел Ростислав уставшим. Видно, что он явно «работал» всю ночь. На ноге был только один носок, а от него самого пахло сиренью — запахом дефицитного мыла.
Ростислав снял с себя рубаху и остался с голым торсом. Тут я и заметил красные полосы у него на спине. М-да, ночка у него выдалась «страстная».
— Сегодня в каком отделении был? — спросил я.
Ростик загадочно улыбнулся и наклонился ко мне с соседней койки.
— В кардиологии. Там эта… ну такая с… — показывал Ростислав на себе какого размера «отличительная черта» его ночной подруги.
— Бардак, — ворчал Гаврилов.
— Да ладно тебе. Когда ещё мне… перепадёт… ох, я спать, — широко зевнул Ростик и завалился на кровать, накрывшись одеялом.
После такого неоднозначного подъёма я пошёл в умывальную комнату. Она располагалась в самом конце длинного коридора нашего отделения Врачебно-лётной экспертизы.
Это было просторное помещение. Пол выложен мелкой плиткой, которая уже местами пошла сколами. Стены выкрашены синей краской, а верхняя часть и потолок побелены. Вдоль главной стены тянулся ряд массивных раковин с латунными кранами-«гусаками». Горячая вода была редкостью, поэтому все в отделении «закалялись».
— Андрюха, пристраивайся справа, — махнул мне Сева, и я подошёл к свободному крану.
Умывальник быстро наполнялся людьми и специфическим армейским запахом. Это была смесь хлорки, хозяйственного мыла, мятного аромата зубного порошка и табачного дыма. В дальнем углу у открытого окна двое ребят курили, обсуждая последние новости.
— Вчера с одним разговаривал с «пешек». Их самолёты Пе-2 убрали из-под Смоленска. С Тройкино тоже 139-й полк перебазировали… — рассказывал один из них, затягиваясь папиросой.
— А так вообще, как обстановка? Я позавчера сюда попал, 19 сентября, — говорил ему другой лётчик.
— Да пока затишье. Окопы все копают. Надо быстрее выписываться и в полк. А то так и отправят куда-нибудь на эвакуацию и не успею к своим, — качал головой первый участник беседы.
Услышав номер своего полка, я быстро сплюнул зубной порошок, смыл с себя его остатки и повернулся к парням.