Батя решил оказать мне поддержку на заходе. Это радует, но садиться я буду один. Резников же должен будет сделать проход над лётным полем. Иначе слишком рискованно садиться на такой грунт парой.
В зеркале я увидел, как начал отворачивать от меня в сторону Булкин. А с ним и остальная группа, вставая в вираж над аэродромом.
Высота 200 метров. Пока есть запас, я начал выпускать шасси. Щелчок крана и колёса вышли, встав на замки.
— Шасси на месте. Можешь заходить, — проговорил Резников, следуя со мной рядом.
Левая рука скользнула по рычагу управления двигателем. Силы постепенно покидали меня, но расслабляться не время. Нижняя губа дрожала, а зубы начали стучать от пробивающей моё тело дрожи.
— Высота 100 метров, — проговорил командир полка.
Скорость на приборе была уже 220 км/ч. Левой рукой я медленно, по миллиметру, переставлял рычаг управления двигателем. Тёмно-зелёное лётное поле уже близко.
Высота 50 метров. Под фюзеляжем проносятся верхушки деревьев. Я быстро смотрю на приборы, бегая глазами между естественным горизонтом и приборной доской. Указатель скорости показывает 200 км/ч.
— Двадцать метров. Садись на три опоры. Полоса мокрая, — подсказывал мне Резников.
Он дальше не снизился и ушёл с проходом, проносясь над лётным полем.
Высота 10… 8… 5 метров.
Я плавно начал тянуть ручку на себя. Одновременно левой рукой убрал обороты почти на малый газ, чтобы можно было управлять на пробеге. Скорость начала падать. На указателе 200…190…180 км/ч.
Я с трудом выровнял самолёт над полосой. Стрелка указателя скорости задрожала на отметке 160 км/ч.
Касание! Самолёт мгновенно начал вязнуть в глине и пытаться скапотировать, то есть перевернуться через винт.
От боли в глазах потемнело.
Самолёт начал скользить по полю, пытаясь развернуться то вправо, то влево. Колёса вязли всё глубже. Я старался удерживать направление педалями. Левая нога пару раз проскользнула, но самолёт по-прежнему держался по прямой.
Скорость начала падать рывками. Уже на указателе 140… 120…100 км/ч. Главное не тормозить. Одно нажатие на рычаг тормоза и ЛаГГ перекувырнётся.
Скорость 80… 60… 50 км/ч.
20 км/ч. Самолёт ещё тянет вперёд, но уже инерции почти никакой. Я выключаю правой рукой тумблер магнето, обрубая зажигание, и перекрываю пожарный кран. Винт дёргается в последний раз и замирает.
Совсем немного и… всё. ЛаГГ остановился.
В ту же секунду наступила тишина. Только снаружи с шипением испарялась вода, попавшая на раскалённые патрубки двигателя.
Дыхание всё такое же прерывистое. Виски пульсируют, а рана мгновенно начинает саднить ещё больше. Левая рука сползла на колено.