Кровь, череп и свечение задрожали в неистовом кружении, исчезли, возникли вновь и опять растаяли. Просители с благоговейным трепетом взирали на Айз Седай. Они видели трех женщин, способных коснуться Истинного Источника и направлять Единую Силу. Никто, кроме Мин, не видел ничего больше. Никто, кроме Мин, не знал, что этим трем женщинам предстоит умереть. Всем трем — в один день.
— Амерлин не может встречаться со всеми, — промолвила Фаолайн с плохо скрываемым нетерпением. — Следующая аудиенция будет только через десять дней. Скажи, в чем заключается твое дело, и я устрою тебе встречу с сестрой, которая постарается помочь тебе наилучшим образом.
Мин уставилась на узел, который сжимала в руках. Ей не хотелось поднимать глаза — она страшилась вновь увидеть то, что только что видела. «Все, все три сразу! О Свет!» Как может случиться, чтобы три Айз Седай расстались с жизнью в один день? Но она знала: так будет. Она это чувствовала.
— Я имею право изложить свою просьбу Престолу Амерлин. Лично. — (Редко случалось, чтобы кто-то настаивал на этом праве — кто бы осмелился? — однако такое право действительно существовало.) — Любая женщина имеет на это право, и я прошу дать мне им воспользоваться.
— Ты что же, считаешь, что Престол Амерлин может лично беседовать со всеми, кто приходит в Белую Башню? Уверена, что и другая Айз Седай сумеет тебе помочь. — Слова «Престол Амерлин» и «Айз Седай» звучали в устах Фаолайн так, словно она надеялась грозным значением этих титулов превозмочь упорство назойливой просительницы. — Расскажи, зачем ты пришла. И назови свое имя, чтобы послушница доложила о тебе.
— Меня зовут… Элминдреда. — Мин непроизвольно поежилась. Она терпеть не могла свое настоящее имя, а Амерлин была одной из немногих, кому доводилось его слышать. Хорошо, если она его запомнила. — Я имею право поговорить с Амерлин. И свой вопрос я могу задать только ей. Такое право у меня есть!
— Элминдреда? — Брови принятой изогнулись дугой, а губы подернулись в усмешке. — Вот как? И ты настаиваешь на своем праве. Ну что ж, прекрасно. Я доложу хранительнице летописей, что госпожа Элминдреда желает предстать перед Престолом Амерлин.
Фаолайн выговаривала имя «Элминдреда» так, что Мин захотелось влепить ей хорошую оплеуху, но девушка лишь пробормотала:
— Благодарю тебя.
— Пока не за что. Пройдет время, прежде чем хранительница летописей соблаговолит тебе ответить; надо полагать, немало часов. И конечно же, она сообщит тебе, что задать свой вопрос матери ты сможешь только на следующей публичной аудиенции. Так что наберись терпения, Элминдреда. — Смерив Мин на прощание насмешливой улыбкой, принятая повернулась и ушла.