С прошлого раза здесь что-то изменилось. На полу не было пыли — и, следовательно, подошвы не оставляли в ней отпечатков. Может, в тот раз Илфин знали, что он придет, и припорошили пол, чтобы сбить гостя с толку? Или же сделали уборку, ожидая новых посетителей? Неизвестно, как устроена жизнь в подобном мире…
Прежде этот путь был долгим. Или коротким? Время здесь вело себя непредсказуемо. Казалось, они бегут уже много часов — но по ощущениям прошли какие-то мгновения.
А затем перед ними возник дверной проем — молниеносно, будто атакующая гадюка, ведь мигом раньше никакой двери тут не было. Проем обрамляла деревянная рама, украшенная искусной резьбой: бессмысленным узором из переплетенных лоз, наползающих друг на друга самым невероятным образом.
Все трое остановились.
— Зеркала, — сказал Ноэл. — Я уже видел, как предметы скрывают с помощью зеркал. — Хотя говорил он без особой уверенности. Где, спрашивается, спрятать зеркала, если вокруг совершенно прямой, чтоб его, туннель⁈
Они оказались в нужном месте; Мэт чувствовал это по запаху. Здесь сильнее всего разило Илфин. Он решительно выпятил подбородок и шагнул через порог.
Этот зал нисколько не изменился, оставшись таким, каким он его помнил. Никаких колонн, звездообразная форма, восемь углов и только одна дверь. По стыкам стен вверх тянулись те светящиеся желтые полосы, а внутри стояли восемь пустых пьедесталов, черных и зловещих. По одному на каждый угол.
Все в точности то же самое. Разве что теперь в центре зала парила женщина.
Она была обнажена, если не считать тончайшего белого тумана, что окутывал ее струящимся мерцающим полотном, скрывая, но не пряча округлости и изгибы ее фигуры. Глаза женщины были сомкнуты, а темные волосы — кудрявые, но больше не уложенные идеальными локонами — развевались так, словно из-под пола сквозил ветерок. Руки ее покоились на животе, на левом запястье — странный браслет, по виду выточенный из потемневшей от времени поделочной кости.
Морейн.
Мэта захлестнуло волной эмоций — беспокойство, отчаяние, тревога, благоговение… Ведь все, что творилось теперь в мире, завертелось с подачи Морейн. Временами Мэт ненавидел ее. А еще он был обязан ей жизнью. Морейн первой сунула нос в его дела и стала подталкивать то в одну сторону, то в другую, но… И все же, оглядываясь на прошлое, Мэт понимал, что эта Айз Седай была самой честной из всех, кто использовал его в своих интересах. Безжалостной и несгибаемой, а еще самоотверженной и бескорыстной.
Она целиком посвятила себя защите троих глупых мальчишек, знать не знавших, чего потребует от них весь мир. Она намеревалась доставить их в безопасное место. И быть может, научить кое-чему, захотят они того или нет.