Она отчетливо помнила, как была Малидрой, помнила годы голода, копания в мусоре, ненависти к Создателям света — и страха перед ними. Она помнила свою смерть — ужас, беспомощность и теплую кровь, текущую по рукам.
Она пошатнулась и схватилась за голову. Ей стало дурно. Не из-за смерти, нет: все просыпаются ото сна, а пока ты не принимаешь сон, он не вызывает страха. Нет, ужаснее всего в этом видении было полное отсутствие чести. Убивать людей по ночам, чтобы присвоить их еду? Собирать в песке недоеденные кусочки мяса? Прикрывать тело лохмотьями? Она — Малидра — была не человеком, а животным!
Лучше умереть. Быть такого не может, что она видела древние корни своего народа. Айил Эпохи легенд были смиренными и уважаемыми слугами. Разве могли они произойти от этих падальщиков?
Наверное, то было одно племя, причем крошечное. Или человек по имени Флерн назвал их Айил по ошибке. Чтобы прийти к однозначному выводу, одного видения мало. Да и зачем ей показали эту картину?
Девушка нерешительно отступила от стеклянных колонн. Ничего не произошло. Никаких новых видений. Взволнованная, Авиенда собралась было уйти с площади.
Но остановилась.
И неохотно пошла в обратную сторону. В тускнеющем свете одинокие безмолвные колонны, казалось, гудели от невидимой энергии.
Что еще они скрывают?
Последнее видение кардинально отличалось от предыдущих. Что покажут ей, если снова углубиться в стеклянную чащобу? То же самое? Или… вдруг на колонны как-то повлиял ее дар?
Много веков, прошедших с основания Руидина, эти колонны показывали Айил то, что им нужно — необходимо — было узнать о себе. Так их настроили Айз Седай? Или они просто разместили здесь тер’ангриал и позволили ему действовать произвольным образом, рассчитывая, что он добавит Айил мудрости?
Авиенда вслушалась в шелест листвы. Эти колонны были вызовом, не менее опасным, чем вражеский воин с копьем в руке. Нельзя исключать, что она, снова вступив в лес стеклянных колонн, останется там навсегда. Никто не проходил через этот тер’ангриал дважды. Такое не разрешалось. Один раз пройти через кольца, один раз пройти через колонны.
Но Авиенда явилась сюда в поисках знаний. И не уйдет без них. Набрав полную грудь воздуха, она подошла к стеклянному лесу.
Затем сделала шаг.
Ее звали Норлеш. Она прижимала к груди своего младшего сына, и сухой ветер трепал ее шаль. Малыш Гарлван захныкал, и Норлеш успокоила его, пока муж разговаривал с чужаками.
Их деревня, хижины которой теснились у подножия гор, стояла неподалеку. Чужаки одевались в крашенину, в штаны странного покроя и рубахи на пуговицах. Они пришли сюда за рудой. Разве могут камни быть ценными настолько, что ради них эти люди перебрались через горы, оставив сказочные земли, изобилующие водой и пищей? Где для света в домах не нужны свечи, а повозки движутся без лошадей?