Вместо ответа Металан лег на землю и отвернулся.
Норлеш наконец-то заплакала — тихо, еле слышно. Слезы катились по щекам, когда она расстегивала блузу, чтобы сунуть Гарлвану высохшую грудь, но тот никак не брал сосок и не шевелился. Тогда Норлеш приподняла сына и увидела, что он уже не дышит: умер где-то по пути к этой впадине, а она и не заметила, как его не стало.
Что страшнее всего, у нее не было сил прочувствовать горе и оплакать сына.
Авиенда ощутила под ногой плиту площади. Вокруг переливался всеми цветами радуги лес стеклянных колонн. Все равно что стоять в самом центре созданного иллюминатором фейерверка. Солнце поднялось в зенит. Что примечательно, облаков не было вовсе.
Ей захотелось навсегда уйти с этой площади. Она была готова узнать, что в прошлом Айил следовали Пути листа, и это знание не пугало ее, ведь уже скоро они искупят свой тох.
Но это? Разобщенные и сломленные люди? Бедолаги, не вставшие на защиту своего народа? Попрошайки, не способные выжить на своей земле? Знать, что они были твоими предками, невыносимо стыдно. Как же хорошо, что Ранд ал’Тор скрыл от Айил эту часть их прошлого!
Может, пора сбежать? Удрать с этой площади, чтобы ничего больше не видеть? Если дальше будет еще хуже, Авиенда сгорит от стыда. К несчастью, она понимала, что выход у нее ровно один: закончить начатое.
Девушка стиснула зубы и шагнула вперед.
Ее звали Тава, ей было четырнадцать лет, и она кричала в ночи, выбежав из родного дома. Тот был объят пламенем. Пылала вся долина — вернее сказать, каньон с почти отвесными стенами, — горели все дома в этом недавно заложенном холде. А в ночном небе реяли кошмарные создания с длинными изогнутыми шеями и размашистыми крыльями; их наездники были вооружены луками, копьями и причудливым новым оружием, издававшим при стрельбе шипящие звуки.
Тава, рыдая, взывала к родным, но в охваченном смятением холде царил сущий хаос. Горстка воинов Айил пыталась держать оборону, но любой, кто поднимал копье, спустя несколько мгновений падал, сраженный стрелой или невидимым снарядом, выпущенным из нового оружия.
Один рухнул прямо перед Тавой, и его труп покатился по земле. Этого воина звали Тадвишм, он был из Каменных Псов — одного из немногих воинских сообществ, которые еще пытались сохранять свои особенности. По большей части воины не входили ни в какие сообщества; их братьями и сестрами становились те, с кем они стояли лагерем. И слишком часто даже эти лагеря все равно разгоняли, а их обитатели рассеивались среди скал.