— Было дело, — согласился Перрин. — Но я же и убрал его, причем по собственной воле.
— Это уже кое-что, — хмыкнула Илэйн. — Допустим, ты не называл себя королем, но знамя все-таки поднял. А это, по сути дела, одно и то же. Ох, ну сядьте же все! — Она повела рукой, и к ней подплыл стоявший на дальнем столике поднос с кубками, кувшином вина, а также чайником и чайными чашками.
«Похваляется Единой Силой, — сообразила Фэйли. — Напоминает о своей мощи». Весьма банальный шаг.
— Однако, — продолжила Илэйн, — я поступлю так, как будет лучше для королевства. Чего бы это ни стоило.
— Вряд ли возмущение в Двуречье принесет вашему королевству хоть какую-то пользу, — нерешительно сказала Аллиандре. — Казнь их лидера непременно повлечет за собой восстание.
— Насколько мне известно, — заметила Илэйн, разливая чай по чашкам, — они и так уже взбунтовались.
— Мы пришли к вам с миром, — возразила Фэйли. — Разве так ведут себя мятежники?
— Моих посланников не допустили в Двуречье. — По обычаю Илэйн первой пригубила чай, демонстрируя, что он не отравлен. — А ваши люди передали мне сообщение. Позвольте процитировать: «Земли Перрина Златоокого отказываются платить андорские налоги. Тай’шар Манетерен! »
Аллиандре побледнела, Перрин негромко застонал — этот стон походил на рык. Фэйли же пригубила чай — мятный, с морошкой. Вкусно. Чего-чего, а бесстрашия двуреченцам не занимать.
— Трудные времена располагают к необдуманным поступкам, ваше величество, — сказала она. — Вы же понимаете, почему народ взволнован; нечасто Двуречье удостаивалось первостепенного внимания со стороны вашего трона.
— Это еще мягко говоря, — добавил Перрин и хмыкнул. — Почти все мы выросли, не зная, что Двуречье является частью Андора. Вы как будто не замечали нас.
— Потому что в вашей области не было восстаний. — Илэйн сделала глоток чая.
— Бунт — не единственная причина, по которой королеве следует обращать внимание на своих подданных, — сказал Перрин. — Не знаю, известно ли вам, но в прошлом году мы противостояли нашествию троллоков — самостоятельно, не получив от короны ни малейшего вспоможения. Да, знай вы об этом, непременно помогли бы, но тот факт, что поблизости не оказалось войск — я имею в виду войска, способные понять, что нам грозит опасность, — говорит сам за себя.
Илэйн промолчала.
— Двуреченцы вспомнили, что у них есть собственная история, — не без опаски подхватила Фэйли. — Не могли же они вечно пребывать в полудреме. Только не в преддверии Тармон Гай’дон. Не после того, как в Двуречье возмужал Дракон Возрожденный. Иной раз мне кажется, что Манетерен пала, а Двуречье вошло в силу лишь для того, чтобы Ранду ал’Тору было где вырасти: среди фермеров, в чьих жилах течет кровь королей, наделившая их королевским упрямством.