— Тем важнее замирить этот край прямо сейчас, без промедления, — сказала Илэйн. — Я даю вам шанс просить о помиловании. И прощу вас. И я отправлю в Двуречье войска для защиты вашего народа. Соглашайтесь, и жизнь войдет в нормальное русло.
— Так не будет, — тихо ответил Перрин. — Отныне Двуречью не обойтись без собственного лорда. Какое-то время я гнал от себя эту мысль. Вы, наверное, тоже не сразу примете такое положение вещей, но это ничего не изменит.
— Может быть, — отозвалась Илэйн, — Но признать лордом не кого-то, а тебя, означает смириться с тем, что мой подданный может запросто присвоить титул и удержать его, упорно собирая собственную армию. Это недопустимый прецедент, Перрин. По-моему, ты не понимаешь, в каком затруднении я оказалась по твоей милости.
— Ничего, как-нибудь выкрутимся, — молвил Перрин тем упрямым тоном, по которому всегда было ясно, что он намерен стоять на своем. — На уступки я не пойду.
— Как-то не верится, что ты готов признать мою власть, — несколько повысила голос Илэйн.
«Плохо дело». Такая перебранка вовсе не пойдет им на пользу. Фэйли приготовилась вступить в разговор, но ее опередила Моргейз. Негромким голосом она заметила:
— Прежде чем танцевать с та’вереном, дочь моя, сперва убедись, что разучила все необходимые шаги. — Она сделала глоток чая. — Я не одну лигу прошла с этим человеком и видела, как мир склоняется перед ним, как заклятые враги становятся его союзниками. Перечить самому Узору — все равно что пытаться сдвинуть горный кряж, вооружившись чайной ложкой.
Илэйн молча смотрела на мать.
— Прости, если выхожу за рамки, Илэйн, — продолжила Моргейз, — но я обещала этим людям, что поддержу их, и ты знала об этом. Андор силен, но ему не пережить столкновения с Перрином Златооким. Уверяю тебя, что Айбара не посягает на твой трон, но Двуречью и впрямь не обойтись без присмотра. Что плохого, если у тамошних жителей будет лорд, которого они выбрали сами?
В комнатке стало тихо. Илэйн смерила Перрина взглядом. Фэйли задержала дыхание.
— Ну хорошо, — согласилась Илэйн. — Полагаю, у вас имеются некие требования. Изложите их, и я подумаю, что можно сделать.
— Никаких требований, — сказала Фэйли. — Мы пришли с предложением.
Илэйн изогнула бровь.
— Ваша мать права, — продолжила Фэйли. — Перрину не нужен ваш трон.
— Стоит двуреченцам вбить себе в голову какую-нибудь блажь, как его желания утратят всякий вес. И твои тоже.
— Двуреченцы любят его, ваше величество, — покачала головой Фэйли. — Любят и уважают, а потому сделают так, как он скажет. Мы способны пресечь и непременно пресечем любые разговоры о возрождении Манетерен.