По большей части здесь были посвященные. В воздухе кружились плетения гораздо искуснее и мощнее тех, которыми пользовались двуреченцы, — тонкие, изящные, походившие на шипящих змей или разящие стрелы. Раскалывались камни, и к небу вздымались фонтаны пыли. Взрывы производились в самом произвольном порядке, чтобы выработать привычку дезориентировать врагов и сбивать их с толку. Андрол представил, как по этому склону грохочет кавалерийский отряд — лишь для того, чтобы попасть под удар Земли. За несколько секунд один посвященный мог уничтожить десятки всадников.
Андрол с недовольством заметил, что парни разделились на две группы. В Башне намечался раскол. Тех, кто остался верен Логайну, сторонились и подвергали остракизму. Справа сосредоточенно работали Канлер, Эмарин и Налаам, а с ними — Джоннет Даутри, самый талантливый солдат из двуреченцев. Слева пересмеивались закадычные дружки Таима. Их плетениям недоставало аккуратности, но разрушительной силы в них было хоть отбавляй. За тренировкой присматривал Котерен, бездельничавший под сенью раскидистого твердокамедника.
Работники сделали перерыв и велели деревенскому парнишке принести воды. Андрол направился к ним. Первым его заметил Арлен Налаам, он широко улыбнулся и помахал рукой. Этому доманийцу с тонкими усиками вот-вот должно было стукнуть тридцать лет, хотя временами он вел себя как подросток: однажды, к примеру, налил живицы Андролу в сапоги. Стоило вспомнить об этом случае, и ноги горели огнем.
— Андрол! — крикнул Налаам. — Иди расскажи этим бескультурным мужланам, что такое «реташенская кувалда»!
— «Реташенская кувалда»? — переспросил Андрол. — Напиток такой. Смесь медовухи с овечьим молоком. Мерзкая штука.
Налаам с гордостью посмотрел на остальных. На вороте его мундира не было значков: Налаам оставался простым солдатом. Странно, что его до сих пор не повысили.
— Снова распинаешься о своих странствиях? — спросил Андрол, отстегивая кожаный наруч.
— Мы, доманийцы, много путешествуем, — ответил Налаам. — Отец мой, знаешь ли, служит короне, шпионит для нее…
— На прошлой неделе ты говорил, что он купец, — напомнил Канлер. Этот крепкий мужчина был старше остальных; в волосах его пробивалась седина, а угловатое лицо загрубело от долгих лет работы под палящим солнцем.
— Так и есть, — ответил Налаам. — Это он так себя называет. На самом деле он шпион.
— По-моему, в Арад Домане торговлей занимаются одни только женщины, — потер подбородок Джоннет, рослый круглолицый тихоня, чья семья — братья, сестры, родители и дед по имени Буэл — переехала в деревню, не желая, чтобы Джоннет жил тут в одиночку.