— Помогите! — завопила Эгвейн. — Амерлин зовет на помощь!
Гавин пошевелился.
— Эгвейн… — прошептал он, с трудом приоткрыв глаза.
— Тихо, тихо, Гавин. Все будет хорошо. Кто-нибудь, помогите Амерлин!
— Ты… забыла, что нужно больше света, — не унимался Гавин.
— Что?
— Мое сообщение…
— Мы ничего не получали, — сказала Эгвейн. — Лежи смирно. На помощь!
— Рядом никого нет… Я уже кричал. Лампы… Хорошо, что… ты не… — Он блаженно улыбнулся. — Я люблю тебя.
— Лежи смирно, — повторила Эгвейн и расплакалась. О Свет!
— Но я был прав, — невнятно выговорил Гавин. — Эти убийцы… Они не из Отрекшихся.
Да, он был прав. Что это за незнакомая черная униформа? Шончанская?
«Меня чуть не убили», — поняла она. Не останови Гавин этих трех убийц, Эгвейн зарезали бы во сне. Она исчезла бы из Тел’аран’риода, так и не одолев Месану.
Триумфальное чувство победы вдруг развеялось, и Эгвейн почувствовала себя последней дурой.
— Прости, — сказал Гавин и закрыл глаза. — Прости, что ослушался. — Он терял сознание.
— Ничего, Гавин. — Она сморгнула слезы. — Сейчас я свяжу тебя узами. Это единственный выход.
— Нет. — Он чуть крепче сжал ее руку. — Если только… ты сама этого хочешь.
— Глупец! — Она начала готовить плетение. — Ну конечно, я хочу, чтобы ты стал моим Стражем. И всегда хотела.
— Поклянись.
— Клянусь. Клянусь, что хочу, чтобы ты стал мне Стражем. И мужем. — Накладывая плетение, она коснулась ладонью его лба. — Я же люблю тебя.
Он тяжело вздохнул, и Эгвейн вдруг ощутила все его эмоции, всю его боль так, словно это была ее боль. И еще она поняла, что теперь Гавин не сомневается в искренности ее слов.
Перрин открыл глаза, сделал глубокий вдох. Он плакал. Бывает ли, что люди плачут, когда им снятся обычные сны?
— Хвала Свету, — произнесла Фэйли.
Оказалось, она стоит на коленях, а рядом с ней — еще кто-то. Масури?
Айз Седай обхватила ладонями голову Перрина, и тот всем телом ощутил окатившую его ледяную волну Исцеления. Раны в ноге и груди сомкнулись.
— Мы хотели Исцелить тебя, когда ты спал, — сказала Фэйли, поглаживая Перрина по голове, — но Эдарра не позволила.
— Так не делается. Исцеление не сработало бы, — донесся откуда-то из глубины шатра голос Хранительницы Мудрости.
Перрин проморгался. Он лежал на походной койке. Снаружи было темно.
— Прошло гораздо больше часа, — сказал он. — Почему вы еще здесь?
— Помалкивай, — велела Фэйли. — С переходными вратами все в полном порядке. И почти все уже ушли — кроме нескольких тысяч солдат, по большей части айильцев и двуреченцев. Или ты думал, что они бросят тебя? Что я тебя брошу?