Перрин встал на ноги. «Все это нереально».
— Тармон Гай’дон! — вопили вокруг. — Началась Последняя битва! Всему конец! О Свет, всему конец!
Перрин пошатнулся и, чтобы не упасть, схватился за ближайший камень. Рука болела, пальцы не слушались, но хуже всего была рана в ноге — там, куда угодила стрела. Штаны и куртка пропитались кровью, в ноздри бил запах его собственного ужаса. Перрин понимал, что это кошмар, но… как тут не испугаешься?
На западе началось извержение Драконовой горы, и грозовое небо застилали яростные клубы дыма. Казалось, вся гора объята огнем; по склонам катились красные реки. Перрин всем телом ощущал предсмертные конвульсии вулкана. Здания трескались, дрожали, плавились и рассыпались на куски. Люди гибли под камнепадами или сгорали заживо.
Нет. Он не даст втянуть себя в этот хаос. Земля вокруг Перрина изменилась; расколотые булыжники превратились в аккуратные плиты на дорожке, ведущей к предназначенному для слуг входу в Белую Башню. Перрин снова поднялся на ноги и вообразил в руке посох, чтобы меньше хромать при ходьбе.
Избавляться от кошмара он не стал: сперва надо найти Губителя. Возможно, в этом жутком месте у Перрина будет преимущество. Губитель — чрезвычайно опытный путешественник по Тел’аран’риоду, но — быть может, при удачном стечении обстоятельств, если Перрину повезет, — нечастый гость чужих кошмаров. Оставалось надеяться, что тот растеряется и кошмар возьмет над ним верх.
Перрин без охоты ослабил мысленную хватку и с головой нырнул в этот сон. Губитель должен быть где-то рядом. Пошатываясь, Перрин брел по улице; он держался подальше от зданий, чтобы не попасть под хлеставшую из окон лаву. Ох, непросто было игнорировать вопли ужаса — крики боли — мольбы о помощи, но Перрин сумел добраться до входа в переулок.
«Сюда».
Там, склонив голову и опираясь рукой на стену, стоял Губитель. Земля у его ног оканчивалась разломом с кипящей на дне магмой. За край трещины цеплялись вопящие люди, но Губитель не обращал на них внимания. Там, где его рука соприкасалась со стеной, беленый кирпич уступил место серому камню, которым были отделаны внутренние стены Белой Башни.
На поясе у Губителя по-прежнему висел тер’ангриал. Перрин понимал, что медлить нельзя.
«Каменная стена плавится от жара», — подумал он, сосредоточив внимание на стене, за которую держался Губитель. Изменить пространство здесь было несложно: кошмар охотно отзывался на приказы Перрина.
Губитель ругнулся, отдернул руку от раскалившейся докрасна стены и встревоженно раскрыл глаза, когда у него под ногами заурчала земля. Он едва успел отскочить от созданной Перрином расщелины, и в этот момент Перрину стало ясно, что Губитель поверил, пусть на долю секунды, но поверил в реальность кошмара вокруг. Он отшатнулся от разлома и закрылся рукой, сочтя воображаемый жар настоящим.