Стоявшие в коридоре женщины вздрогнули и повернулись к Эгвейн. Все свои, включая Хранительниц Мудрости. Вокруг висела пыль, повсюду валялись обломки кладки. Найнив искала что-то в груде камней. Рядом с ней были Суан и Лиане — последняя с самой невозмутимой миной на почерневшем и посеченном осколками лице.
— Мать, — с облегчением произнесла Суан, — мы уж боялись…
— А это кто? — Мелэйн подошла к Месане.
Та, глядя в пол, безвольно висела на помочах Воздуха. Увидев огонек на обрывке обгорелого гобелена, она заагукала, как малое дитя.
— Это она, — промолвила Эгвейн, чуть живая от усталости. — Месана.
Мелэйн повернулась к ней, широко раскрыв удивленные глаза.
— О Свет! — воскликнула Лиане. — Что ты с ней сделала?
— Я вижу такое не впервые, — заметила Бэйр, осматривая Месану. — В юности я была знакома с Самманой, сновидицей и Хранительницей Мудрости. Однажды она столкнулась с чем-то во сне и лишилась рассудка. — Бэйр помолчала. — Остаток жизни в реальном мире она пускала слюни и ходила под себя. Больше от нее не слышали ни слова, если не считать словами лепет младенца, едва научившегося стоять на ногах.
— Пожалуй, довольно видеть в тебе ученицу, Эгвейн ал’Вир, — сказала Эмис.
Найнив стояла подбоченясь; похоже, она была под впечатлением, но не переставала удерживать Силу. Здесь, в Мире снов, ее коса имела прежнюю длину.
— Остальные сбежали, — сказала она.
— По приказу Месаны, — пояснила Эгвейн.
— Они не могли далеко уйти, — сказала Суан. — Купол еще на месте.
— Верно, — подтвердила Бэйр, — но пора заканчивать эту битву. Враг побежден. Мы поговорим снова, Эгвейн ал’Вир.
— Согласна по обоим пунктам, — кивнула Эгвейн. — Бэйр, Эмис, Мелэйн… Вы очень помогли. Спасибо. Сегодня вы заработали немало джи, и я у вас в долгу.
Она приготовилась выйти из Мира снов, и Мелэйн бросила последний взгляд на Отрекшуюся:
— По-моему, это мы у тебя в долгу, Эгвейн ал’Вир. Мы и весь мир.
Остальные закивали. Покидая Тел’аран’риод, Эгвейн услышала ворчание Бэйр:
— Ну почему она не вернулась к нам? Какой позор!
Перрин пробирался сквозь толпы перепуганных людей, наводнивших горящий город. Тар Валон. В огне! Горели сами камни, небо над городом было темно-красным, а земля дрожала: так бьет копытами истекающий кровью олень, когда леопард прокусил ему горло. Перрин не устоял на ногах: перед ним разверзлась пропасть, из которой взметнулись языки пламени, опалившие волоски у него на предплечьях.
Люди закричали. Некоторые попадали в этот чудовищный разлом и сгорели дотла. Оказалось, что землю устилают трупы. Справа плавилось прекрасное здание с арочными окнами; камни превращались в жидкость, а между ними проступала кипучая лава.