В свете фонарей голам приближался, и от его текучих движений ползли по мостовой гибкие тени. Мэт встретил тварь взмахом ашандарея, но она грациозно ушла от удара. Кровь и пепел, какой же он быстрый!
Ножом, что был у него в руке, голам хотел полоснуть по клинку ашандарея, но Мэт отдернул копье, не позволив срезать медальон. Монстр приплясывал вокруг Мэта, и тот держался к нему лицом, но не покидал пределов освещенного круга. Для стычки Мэт выбрал сравнительно широкую улицу, и сейчас он с содроганием вспомнил тесный эбударский переулок, где голам едва не забрал его жизнь.
Тварь снова скользнула вперед, и Мэт сделал ложный выпад, вынуждая голама подойти ближе. Он едва не просчитался, но успел повернуть ашандарей и шлепнуть голама плоской стороной клинка. Медальон с шипением коснулся руки монстра.
Голам выругался и отступил. Дрожащий свет фонарей — пятна света вперемежку с пятнами тьмы — выхватил из тени его лицо. Голам снова улыбался, хотя рука его дымилась. Прежде Мэту казалось, что у голама самая обычная, ничем не примечательная физиономия, но теперь, в неровном освещении — и с этой улыбкой, — она внушала ужас: сплошные углы, а глаза в отраженном свете фонарей как желтые огоньки, утопающие во тьме глазниц.
Встретишь такого днем — не запомнится; увидишь ночью — не забудется. Эта жуткая образина зверски убила беспомощно лежавшую Тайлин. Мэт стиснул зубы и перешел в атаку.
Проклятье! Не самый умный ход. Ведь голам куда сноровистее Мэта, и тот понятия не имел, можно ли прикончить эту тварь с помощью медальона, но он все равно бросился на голама, бросился во имя Тайлин и всех своих солдат, убитых этим порождением тьмы. А еще Мэт бросился на него за неимением других вариантов, ведь если хочешь узнать, чего стоит человек, загони его в угол и заставь драться за свою жизнь.
Теперь же в пресловутом углу оказался сам Мэт, выбившийся из сил и понимающий, что рано или поздно голам дотянется до него — или, что еще хуже, до Туон или Олвера. В такой ситуации разумный человек удирает без оглядки, но Мэт — не разумный человек; о нет, он пустоголовый болван, оставшийся в городе из-за клятвы, которую дал Айз Седай. Ладно, если сегодня ему суждено умереть, то он хотя бы умрет с оружием в руках.
Мэт двигался так быстро, что превратился в пронзительно вопящий смерч из дерева и стали. Голам, похоже, настолько оторопел, что даже попятился, и Мэт обрушил ашандарей ему на руку, опалил ее, развернулся, ударил снова. Чудовище выронило кинжал, после чего отскочило в сторону, но Мэт бросился вдогонку и сунул древко копья ему под ноги.