Внутри зажглись лампы, будто жильцы только-только заметили, что творится на улице. Талманес взглянул на Мэта, а Мэт — на Талманеса, после чего кайриэнец всем телом бросился на дверь горящего дома и вломился в прихожую. Подсвеченный пламенем голам скользнул к Мэту. Пожар усиливался. С колотящимся от волнения сердцем Мэт, не сводя глаз с неестественно быстрого чудовища, зашарил потными пальцами в карманах куртки, выхватил какие-то предметы из обоих карманов и буквально за миг до того, как голам вцепился бы ему в горло, швырнул их прямо тому в ладони. Раздалось шипение — вернее, даже шкворчание, будто на раскаленную сковороду бросили кусок мяса. Голам взвизгнул от боли, зашатался и, распахнув глаза, уставился на Мэта.
В обеих руках у которого было по медальону с лисьей головой.
Мэт раскручивал их на прочных длинных цепочках, и со стороны казалось, что лисьи головы, сверкают не в свете пожара, а сами по себе. Наконец он хлестнул голама медальоном по руке.
— Но как? — взвыл тот, отступив еще на шаг. — Как⁈
— Сам толком не знаю. — Илэйн говорила, что копии не идеальны, но эти безделушки вроде справлялись со своей задачей. Они причиняли голаму боль, а на все остальное Мэт плевать хотел. Он с ухмылкой хлестнул тварь вторым медальоном. — Наверное, мне просто повезло.
Не переставая пятиться к двери горящего здания, голам сверлил Мэта свирепым взглядом, поднялся по ступенькам. Потом он юркнул внутрь — по всей видимости, надеясь сбежать. Мэта такой расклад не устраивал. Не в этот раз. Он взлетел по ступенькам, нырнул в пылающий дверной проем, протянул руку, и Талманес, стоя в боковом коридорчике, вложил в нее ашандарей.
Цепочки с медальонами Мэт обвил вокруг предплечий. Голам метался из стороны в сторону; прихожая горела, от стен и от потолка, откуда через щели сочился дым, исходил ощутимый жар. Талманес закашлялся и прижал к лицу носовой платок.
Голам повернулся к Мэту и с рыком перешел в атаку. Стоя посреди широкой прихожей, Мэт поднял ашандарей, чтобы защититься от смертоносных рук со скрюченными пальцами-когтями. Нижний конец древка копья опалило огнем, и он тлел, оставляя в воздухе дымный след.
Мэт контратаковал противника что было сил, вращая ашандарей с такой быстротой, что от движения древка возникали дымовые завихрения. Голам попытался нанести удар, но Мэт, перехватив копье в одну руку, другой запустил во вражескую физиономию медальоном с лисьей головой, словно то был не медальон, а метательный нож. Голам взвыл и задымился. Глядя, как он пятится, Мэт шагнул вперед и ударил клинком ашандарея по падавшему на пол медальону, да так ловко, что тот снова угодил в голама.