Голам упал — с присущей ему грацией и успев сгруппироваться, но все же упал. Едва он вскочил на ноги, как Мэт полоснул его ашандареем чуть выше пятки, искусно разрезав сухожилие. Будь голам человеком, он непременно рухнул бы на мостовую, однако из раны не вытекло ни кровинки, и монстр не просто удержался на ногах, но даже не поморщился от боли.
Он развернулся, выставил хищно скрюченные пальцы и бросился на Мэта. Тот был вынужден отступить, исступленно отмахиваясь ашандареем. Голам обнажил зубы в ухмылке.
А затем, как ни странно, он снова развернулся и побежал.
Проклятье! Кто его спугнул? Но нет, это было не бегство. Голам рванул к людям Мэта.
— Отступайте! — крикнул тот. — Все назад! Чтоб тебе сгореть, ты, чудище треклятое! Вот он я, здесь! Вот и бейся со мной!
Повинуясь приказу Мэта, «краснорукие» бросились врассыпную, но Талманес — с традиционно мрачной физиономией — убегать не спешил. Голам рассмеялся. Вместо того чтобы пуститься вдогонку за солдатами, он пнул ближайший фонарь; тот мигнул и погас, а голам пошел по кругу, опрокидывая фонари и погружая улицу во тьму.
«Кровь и пепел!» Мэт сорвался с места. Если голам потушит все светильники, придется бить его вслепую: тучи-то непроглядные!
Совершенно забыв о собственной безопасности, Талманес бросился спасать стоявший рядом фонарь: подскочил к нему, подхватил с мостовой и припустил вдоль по улице. И за ним, конечно же, погнался голам!
Мэт, выругавшись, рванул следом. У Талманеса была неплохая фора, но голам — воплощение быстроты — почти нагнал его, вынудил отскочить в сторону и взобраться на крыльцо какого-то дома, после чего попер на Талманеса. Тот попятился, в то время как Мэт со всех ног мчался ему на подмогу.
Талманес выронил фонарь. Масло расплескалось по фасаду здания, и языки пламени, освещая голама, рябью побежали по сухому дереву.
Монстр прыгнул на Талманеса.
Мэт запустил в него ашандареем.
Копье с широким клинком не предназначалось для метания, однако ножа под рукой не было. Никто не сказал бы, что Мэт целил в голову голама, поскольку он промазал самым прискорбным образом, но ашандарей ушел вниз, и голам снова зацепился ногой за древко, оступился и тяжело грохнулся на мостовую. Талманес, одолев последние ступеньки, вжался в дверь здания, уже объятого огнем.
«Будь благословенна эта моя удача», — подумал Мэт.
Монстр вскочил и метнулся было к Талманесу, но опустил глаза на копье под ногами, перевел взгляд на Мэта и злобно усмехнулся. На левой половине его лица играли отблески занимавшегося пожара. Наклонившись, голам поднял ашандарей, к клинку которого по-прежнему был привязан медальон с лисьей головой, а затем резким движением отшвырнул оружие Мэта в сторону. Пробив оконное стекло, копье улетело в комнату горящего здания.