Фэйли не ответила. Она много думала о словах Перрина. Пожалуй, он был прав: гневаться совершенно незачем. Если Моргейз и впрямь бежала от одного из Отрекшихся, просто чудо, что она до сих пор жива. Кроме того, и сама Фэйли, впервые встретившись с Перрином, утаила правду о своем происхождении.
Честно говоря, ее сердила будущая роль Моргейз на суде — который, несомненно, будет не судом, а пародией. Служанка Майгдин непременно продемонстрировала бы, насколько благодарна Перрину, но королева Моргейз видит в нем соперника. Как она будет судить? Справедливо? Или не упустит случая очернить самопровозглашенного лорда?
— Я чувствую себя так же, как ты, миледи, — негромко произнесла Аллиандре.
— И как же ты себя чувствуешь?
— Обманутой, — объяснила Аллиандре. — Майгдин была нам подругой. Я думала, что знаю ее.
— В такой ситуации ты поступила бы в точности как она, — сказала Берелейн. — Зачем без необходимости раскрывать тайну?
— Затем, что мы были подругами, — повторила Аллиандре. — А теперь, после всего пережитого, оказывается, что она не кто-то, а сама Моргейз Траканд! Не просто королева, а королева с большой буквы. Женщина-легенда. И вот пожалуйста: она подавала нам чай. Причем весьма неумело.
— Следует признать, — глубокомысленно изрекла Фэйли, — что у нее получалось все лучше.
Подняв ладонь к шее, девушка коснулась шнурка с камнем Ролана. Фэйли надевала его не каждый день, но довольно часто. Выходит, Моргейз лгала ей все время, пока они были в плену у Шайдо? Или — по-своему — вела себя более честно, не оглядываясь на титул, которому надо соответствовать, и не играя роль «легендарной» Моргейз Траканд? Разве в подобных обстоятельствах не проявляется истинная природа человека?
Фэйли потянула за шнурок. Нет, Моргейз будет беспристрастна. Не засудит Перрина по злобе, но и поблажки не сделает. А это значит, Фэйли должна подготовиться, быть начеку…
Где-то рядом закричали.
Фэйли тут же обернулась к лесу, инстинктивно ожидая, что из кустов выскочат айильцы: кого-то прикончат, других захватят в плен. На секунду ее охватила невыразимая паника.
Но крики доносились не оттуда, а из лагеря. Фэйли выругалась, разворачиваясь, и почувствовала, что ее потянули за пояс. Глянув вниз, девушка с изумлением увидела, что ее поясной нож выскочил из ножен и завис в воздухе.
— Пузырь зла! — выдохнула Берелейн и отскочила в сторону.
Фэйли пригнулась, а затем упала ничком, едва успев уклониться от собственного ножа, нацелившегося ей в голову, после чего она вскочила на четвереньки и вздрогнула: Берелейн смотрела на кинжал, вырвавшийся — судя по прорехам на блузе — из потайных ножен в рукавах.