Как бы это упрямство не привело его к гибели… С другой стороны, именно за благородство Фэйли и любила Перрина. Глупо требовать, чтобы у него изменился характер, и поэтому надо следить, чтобы его слабостями не пользовались другие.
Всякий раз, когда речь заходила о белоплащниках, в глазах Берелейн загорался странный огонек, и она — быть может, неосознанно — поглядывала в сторону их бивака. О Свет! Неужто Берелейн снова заговорит о дипломатической миссии? Она и без того озвучила десяток причин, по которым ей надо отправиться в лагерь Детей Света.
Фэйли заметила большую группу солдат: те, всем своим видом стараясь не вызывать подозрений, патрулировали лагерь вдоль его внешней границы, но в то же время и не отставали от Фэйли с ее охраной. Перрин хотел защитить жену самым наилучшим образом.
— Этот юный лорд капитан-командор… — как бы походя заметила Аллиандре. — По-моему, в той белой форме он выглядит просто сногсшибательно. Вот бы заглянуть под солнечные лучи у него на плаще. Такой красавчик!
— Что-что? — Берелейн зарделась. С чего бы?
— Я не раз слышала, что пасынок Моргейз — красивый мужчина, — продолжила Аллиандре, — но и подумать не могла, что он настолько… безупречен.
— Словно мраморная статуя, — прошептала Берелейн. — Реликвия из Эпохи легенд, идеальное творение прошлого. Созданное, чтобы другие поклонялись ему.
— Смазлив, — нехотя признала Фэйли. — Но как по мне, ему бороды не хватает.
Чистая правда. Фэйли любила Перрина, носившего бороду и впечатлявшего своим видом: была в нем могучая сила, противостоять которой ох как непросто. Но этот Галад Дамодред… Сравнивать его с Перрином попросту несправедливо. Все одно что сравнивать витражное стекло и шкафчик, сработанный искусным столяром. И то и другое по-своему прекрасно, хотя… витражное стекло блестит куда ярче деревянного шкафчика.
Берелейн с отсутствующим видом брела вперед. Она определенно увлеклась этим Дамодредом, причем с первого взгляда. Совсем недавно Фэйли требовала от нее сосредоточить свое внимание на ком-нибудь, кроме Перрина, чтобы слухи пошли на убыль, но… глава белоплащников? Она что, из ума выжила?
— Так что решим? — спросила Аллиандре, когда они обошли южную часть лагеря, проделав полпути к тому месту, где началась прогулка.
— Насчет белоплащников? — уточнила Фэйли.
— Насчет Майгдин, — ответила Аллиандре. — Вернее, Моргейз.
— Не могу отделаться от чувства, что она злоупотребила моей добротой, — сказала Фэйли. — После всего, что выпало на нашу долю, так и не назвала свое настоящее имя!
— Как вижу, ты по-прежнему мало в чем ей веришь, — заметила Берелейн.