Остап указал на едва заметную тропу, уходившую вправо, между камнями и низким кустарником.
— Обойдем большим крюком, чтоб люди Бажецук нас не заметили. Вон по той тропе выйдем к дороге с другой стороны. Там заросли густые. И лошадей спрячем, и сами ждать будем. Может, и покемарить удастся немного, по очереди, а то… — зевнул он. — Мочи моей уже нет, Гриша, как спать хочется.
Дальше мы шли еще осторожнее. Где могли, держались камней. Там, где земля была мягкой, Ворон возвращался и заметал следы, выходило сносно.
Крюк получился изрядный, но времени в запасе хватало. Мы обогнули низкий увал, спустились в ложбину, пересекли каменистую промоину и снова поднялись. Солнце к этому времени уже показалось над хребтом, но внизу теней еще хватало.
— Вот, — наконец сказал Остап и остановился.
Я посмотрел вперед.
Дорога здесь делала широкий изгиб. С одной стороны ее подпирали камни и кусты орешника. С другой тянулось сухое русло. Неглубокое, но с валунами на дне. Чуть дальше была ровная площадка, где и правда мог развернуться обоз.
Остап привел в заросли к самому повороту. Кусты там росли плотно. Ветки цеплялись за одежду и хлестали по лицу. Одна даже царапину оставила. С дороги нас заметить было трудно, если только специально не лезть в кусты.
Вот только мне это укрытие не понравилось.
Тесновато и обзор паршивый. Видно только кусок поворота да площадку у дороги. Если кто зайдет слева, мы слишком поздно заметим. А если нас прижмут, то отходить почитай и некуда. И лошадей здесь нигде близко не оставишь, придется их уводить очень далеко от места встречи. Привязывать и надеяться, что будут вести себя спокойно.
— Место плохое, Остап.
— Чем же? — вскинул он брови.
— Тем, что маневра тут не будет. Если нас раньше времени срисуют, зажмут словно мышей в мешке, как пить дать.
— А нам маневрировать-то на кой?
— Ты сейчас серьезно?
— Вполне, — ответил он и присел рядом. — Места достаточно, чтоб замятню им по-тихому устроить. Такую, чтобы друг другу в глотки вцепились. А нам-то чего бегать да маневрировать, пересидим и выскочим лишь когда придет время.
Он кивнул на дорогу.
— Потом, когда все перемешается, мне надо добраться до шашек. А тебе до человечка Рубанского. Живого взять постараться.
— Угу, желательно, — согласился я.
— А для этого далеко сидеть нам нельзя. Сверху, с хорошего места, ты, может, и снял бы пару стрелков. Только разговоров не услышал бы. А тут десять шагов от места нашей засадки. Каждое слово слышно будет. Если кто шашки покажет, я увижу. Если главарь Рубанского пасть раскроет, ты его срисуешь. Потом прыгнули, ударили, схватили, и дело сделано.