Западня захлопывается
Мы с Остапом дремали по очереди. В сумме вышло часа по два на брата. Немного, но силы начали возвращаться. А то, признаться, было совсем уж тяжко. Успели еще перекусить оставшимся сыром, лепешками да вяленым мясом.
Хан облетел ближайшие окрестности в поисках какой-нибудь добычи. Бросок до Турова и обратно дался пернатому другу нелегко. Так спешил выполнить мое поручение, что, похоже, даже на охоту времени совсем не тратил. Потому теперь наверстал упущенное, перекусив кем-то мелким — может мышью. Как бы там ни было, вернулся сапсан довольный и с окровавленным клювом, который тут же принялся чистить. Закончив свое умывание, нахохлился, глянул на меня словно бы устало, давая понять, что ему тоже жизненно необходим отдых. Я, разумеется, не возражал.
Когда солнце стало клониться к горам, приближая вечер, а за ним и ночь, Хан уже снова был бодрячком. И я попросил его разведать маршрут, по которому должны были подойти мои башибузуки с Туровым.
Сигнал от сапсана пришел минут через пятнадцать. Я сразу вошел в режим полета и разглядел сначала вьющуюся тропу, потом четырех всадников с заводными лошадьми. Шли осторожно, озираясь по сторонам. Впереди Семен Феофанович, за ним братья Дежневы и Ленька Греков.
Слава Богу, добрались!
— Наши близко, — сказал я Остапу, выйдя из режима полета.
— Добре, — ответил Ворон. — Надо встречать.
Место для встречи я заранее присмотрел с высоты: густые заросли возле огромного валуна. Там же собирался укрыть их лошадей от лишних глаз. Поэтому поспешил, чтобы перехватить своих вовремя.
Семен Феофанович ехал первым, чуть пригнувшись. Дежневы держались по бокам. Данила крутил головой, а Сема казался на удивление спокойным. Ленька замыкал эту процессию.
Я не стал ждать и выскакивать как черт из табакерки. Не хватало еще, чтобы с перепугу палить в меня начали. Показался из-за камня издалека, когда до товарищей оставалось еще шагов сорок.
— Здорово дневали, братцы! — негромко поприветствовал я друзей, когда они приблизились.
Конь Феофаныча недовольно всхрапнул.
— Тихо, тихо, свои, — сказал я, улыбаясь.
Парни, увидев меня, тоже залыбились, стали спешиваться. Сема первым подошел и крепко меня обнял. Данила хлопнул по плечу. К Леньке я шагнул сам, потом и к Турову.
Тут из кустов позади донеслось:
— А меня кто-нибудь обнимать станет, али вовсе не рады видеть?
Даня резко обернулся и уставился на вразвалочку выходящего из зарослей Остапа.
— Ворон, — с легким удивлением произнес Туров, оглядывая азовца с головы до ног.
— Он самый, Семен Феофанович. Как вишь, целый покуда, не ощипанный еще.