– Я боюсь ее больше, чем Глеба, – смеется он.
Целует меня. Прямо посреди улицы, не обращая внимания на прохожих. И я целую его в ответ, забывая обо всем на свете.
Когда мы отрываемся друг от друга, я вижу, что идет снег. Первый снег в этом году. Легкий, пушистый, красивый.
– Смотри, – шепчу, показывая на небо. – Зима пришла.
– Мое любимое время года, – повторяет он, прижимая меня к себе. – Потому что в нем есть ты.
– Ты безнадежный романтик, Новиков.
– Знаю, Богомолова. Но ты меня любишь.
– К счастью, – поправляю. – К счастью, люблю.
Идем дальше, под падающим снегом, держась за руки. И я понимаю: это и есть счастье. Не идеальное, не без проблем. Но настоящее. Мое. С человеком, которого я выбрала. И который выбрал меня. Несмотря ни на что.
Когда я возвращаюсь в общежитие, Дина сидит на своей кровати с телефоном в руках.
– Ну как? – с любопытством спрашивает она. – Было романтично?
– Очень, – улыбаюсь я, снимаю куртку, беру вазу, наливаю воду и ставлю в нее букет. – Кстати, знаешь что? Эдик в тебя влюблен.
– Да, ты что?! В меня?– Дина резко поднимает голову.
– Ага. Даже стихи пишет. О твоих «глазах цвета осени» и «смехе, который согревает душу».
– Ты шутишь, – бормочет она, и я вижу, как она краснеет. Дина. Краснеет! Ну надо же!
– Нет. Арсений сам сказал.
Дина молчит, уставившись в телефон. Потом вдруг спрашивает:
– А ты как думаешь, он симпатичный?
– Эдик? – удивляюсь. – Ну, нормальный. Худенький, в очках, немного неуклюжий. Но добрый. И умный.
– М-м-м, – задумчиво протягивает Дина.
– Дина, он тебе нравится?– смотрю на нее с подозрением.
– Не знаю, – пожимает она плечами. – Может быть. Немного. Совсем чуть-чуть. Мне еще никто никогда не писал стихи и я хочу их прочесть.
Улыбаюсь. Может, Арсений и прав. Может быть, даже самый застенчивый ботаник способен очаровать первую красавицу. Если, конечно, она готова увидеть в нем нечто большее, чем просто тихоню.
Судя по румянцу на щеках Дины, она готова.
Сима
Снег скрипит под ногами, мороз щиплет щеки, но мне так хорошо, что хочется смеяться от счастья.
– Быстрее, копуши! – кричит Майя, уже взобравшись на горку. – Кто последним скатится, тот проиграл!
– Какой проиграл? – возмущается Рома, пытаясь догнать ее. – Мы даже не договаривались о призе!
– Проигравший угощает всех мороженым! – заявляет она и, не дожидаясь ответа, с восторженным визгом несется вниз на санках.
Арсений смеется рядом со мной, держа за руку.
– Она совсем не изменилась, – говорит он. – Все такая же сумасшедшая.
– И слава богу. Представляешь, если бы она стала серьезной и взрослой? Это был бы уже не наш мир.