*это я так, слегка изощряюсь в остроумии
В руках у гонца был изящный глянцевый конвертик с таким же листиком, как на парусах. Лика снова фыркнула. Парень переводил взгляд с одного на другого, пытаясь, видимо, вычислить: кто же главный эльф? Нет, тренированный взгляд, конечно, сразу выделял эльфов — по манере говорить, двигаться, некоторой… тонкокостности, что ли. Хотя, с другой стороны — барон тоже довольно поджарый, хотя и рама в плечах. И вдруг я поняла, на что он смотрит — уши! Мы с Вовой отпадали сразу. Лика сидела в банданке — не понять. Серегер единственный из эльфов стригся, но не коротко, а так — лохмато, так что его ушей вообще не было видно. И только Марковы волосы, завязанные в хвост и потому подчёркивающие уши, чётко давали понять: это — эльф!
Определившись с адресатом, гонец поклонился, положил на стол конверт и провозгласил:
— Владычица высоких эльфов Галадриэль, — вот тут я чуть не подавилась, — Милостиво приглашает на аудиенцию своих младших собратьев, томящихся в унизительной зависимости у низшей расы…
Вот это завернул! Остаётся, как говорится, только восторженно материться!
Что он ещё хотел сказать, осталось неизвестным, поскольку Марк резко поднялся и выпалил несколько эльфийских слов. Да так быстро, что я успела разобрать только «вы» и «совсем».
Гонец захлопал глазами. Барон, всё так же сидевший, скрестив на груди руки, негромко бросил:
— Переведи.
Марк покраснел, а Серегер, скроив чопорную мину, перевёл:
— «Да вы там совсем, что ли, все охренели»? Это если перевести в приличную форму.
Теперь покраснел гонец.
— Сядь, Марк, в ногах правды нет. Прохор, этого товарища… — Вова вроде как задумался. Надо действовать! Я положила руку мужу на плечо и трагически прошептала:
— Милый, это всего лишь гонец! Не обязательно его сразу четвертовать.
Глаза у парня забегали. Страшно, что ли? А ты думал — в сказку попал? Вова принял суровый вид:
— Я подумаю! Прохор! Под замо́к его!
Блин, куда он, интересно, его посадит? Как назло — ни одной тюремной камеры! Я дождалась, пока шаги утихнут, и начала ржать. Марк снова соскочил и забегал по кабинету:
— Матушка кельда, да это ж вовсе не смешно! Это оскорбительно просто!!! Как они посмели?!!
Остальные двое сидели нахохлившись.
— Дебилы, бл*дь, — пробормотал под нос Серегер, поклонник риторики Лаврова.
— А вы сходи́те, — спокойно сказал барон, — Кто сейчас в замке? Из взрослых?
Теперь все уставились на меня.
— До́легон с Кадарчаном ушёл, повели мелких в лес; человек пятнадцать с Василисой, место под огненный замок уплыли смотреть. Остальные все здесь, по-моему.