— Да ты не мешаешь, сиди, — махнул я рукой. — Просто мне интересно стало. Это у тебя тоже… магия какая-то?
— Да, ваше сиятельство, — девушка потупила взгляд. — Телекинез.
— Тоже одарённая, значит?
— Одарённая низкого ранга, как и многие тиуны, ваше сиятельство.
— И с таким даром ты работаешь горничной?
— Такова моя служба.
— Как тебя хоть звать?
— Олеся, ваше сиятельство.
— А меня — Даниил… Даниил Гаврилович.
— Очень приятно.
Мне показалось, что девушка не настроена разговаривать: она смущалась, боялась и выглядела крайне скованной. Чувствовался некий барьер между нами, и меня это напрягало. Возможно, слугам запрещалось общаться с господами. Я этого не знал. Да и мне стоило проявлять осторожность. Вдруг своими действиями нарушаю какой-нибудь дурацкий этикет?
— Ладно, не буду мешать, — сказал я и отправился к себе.
Шум пылесоса возобновился, но вскоре затих, а буквально через полчаса Олеся постучалась в дверь и сказала, что меня приглашают к столу.
За обедом сегодня присутствовали мы с тётей Юлей и Валентина Викторовна — супруга главы рода. Иван Георгиевич уехал по делам, а Павел Дмитриевич утром улетел в Печору. Но и сейчас мы не обходились без прислуги. Старший лакей Прокофий всё так же торчал возле дверей и подавал нам блюда.
Разговаривали в основном о моей сегодняшней тренировке, погоде и прочей ерунде. А я всё думал о произошедшей в дороге потасовке. Наверное, у Муравьёвых и Щербатовых уже случались войны, но сейчас между ними был мир, и мне совсем не хотелось стать причиной очередной бойни. Поэтому твёрдо решил, что весь удар приму на себя, и если понадобится, то сам поговорю с Щербатовыми, не привлекая Муравьёвых.
Валентина Викторовна сообщила, что с завтрашнего дня начнётся моё обучение. К счастью, ездить для этого никуда не требовалось, поскольку гувернёр прибудет в особняк сам. А сегодня выдалось свободное время, и я занялся изучением биографии покойного брата, личину которого теперь носил.
Ближе к вечеру приехал портной и снял с меня мерки, и мы с тётей по каталогу выбрали на заказ два костюма: один повседневный деловой, другой — для приёмов. Оба шились из зачарованной ткани, обладающей стойкостью к механическому, химическому и термическому воздействиям, и каждый стоил как квартира в центре города. Это были для меня весьма ощутимые траты, но, по заверениям Юлии, жизненно необходимые.
Таким образом, за эти несколько дней улетели почти сто тысяч из четырёхсот, полученных от покойного отца. У матери были ещё пятьдесят, но, что-то мне подсказывало, погоды они не сделают.