— Федя, держа на прицеле лысого, — приказал я и подошёл к магу: — Стоять! Шевельнёшься — убью!
Лысый бросил мутный, ошарашенный взгляд на моего телохранителя, потом на меня и зашевелил обожжёнными губами:
— Ты труп, москвич. Вы оба… — он недоговорил и без сознания повалился на дорогу.
— Уходим, ваше сиятельство, — сказал Фёдор. — Здесь может быть опасно.
Я кинул взгляд на оружие нападавших, решая, не забрать ли себе. Но от попадания молний штурмовые винтовки пришли в негодность, их приклады и цевьё растрескались. Мимо пронеслась легковушка, за ней — старый внедорожник. Интересно, местные жители часто такие картины наблюдают? Судя по тому, как действовали князья, наверное, расправы над неугодными не были редкостью.
— Идём, — я развернулся и направился к машине.
Я вновь сидел в роскошном кожаном салоне микроавтобуса, который вёз меня в особняк Муравьёвых. Оставалось совсем немного. Удивительно, как боевики Щербатовых меня подловили. Видимо, они здесь каждый угол знают.
В голове крутились разные мысли. Только что я убил трёх, а то и всех четырёх служащих князя Щербатова. Не сказать, что сожалел. Они напали первыми, магия того лысого ублюдка была очень сильной и, не укрепи я своё тело в должной степени, целых костей в моём организме точно стало бы меньше. Беспокоило другое. Мне моё положение и так казалось слишком шатким, а тут Щербатовы — самые главные князья Екатеринбурга — на меня ополчились. Как будто московских врагов нам мало, которые почти весь род истребили. Вступится ли Муравьёв? Ему нет резона развязывать войну из-за какого-то приезжего дальнего родственника. А без его помощи или без моей рати, которая сидит в полном составе в Печоре, нам с тётушкой не отбиться.
— Расскажешь главе рода о произошедшем? — спросил я Федю.
— Иначе нельзя, ваше сиятельство. Я обязан сообщить.
— Хорошо, рассказывай. Нам с Иваном Георгиевичем надо будет потолковать.
Мы вернулись ещё до обеда. Я направлялся по коридору в свою комнату, когда услышал из дальнего помещения, откуда был выход на террасу, звук пылесоса. Прошёл туда и стал свидетелем следующей картины: молодая горничная — та самая, которая мне позавчера приносила ужин — сидела на диване, а пылесос сам собой ездит по ковру под пристальным взором девушки. Такие фокусы для меня были в диковинку. Я слышал рассказы о том, как некоторые аристократы умеют силой мысли пудовые гири поднимать, но от простой служанки такого не ожидал.
— Трудишься? — спросил я.
— Ой, простите, — девушка вскочила, и пылесос остановился. — Да, ваше сиятельство… прибираюсь тут. Простите, что потревожила. Я уже почти закончила и больше не буду шуметь, — она выключила агрегат.