— Не совсем, — вставила ранее молчавшая тётя Юля. Закинув ногу на ногу, она сидела в кресле, облачённая в брючный костюм, но на этот раз не чёрного, а тёмно-зелёного цвета, и слушала нас с недовольным видом. — Теперь это не только твоё дело, Даниил, увы.
— Да, это так, — подтвердил Иван Георгиевич. — Нападение было совершено на мою машину и моего человека тоже. Щербатовы не имели права так поступать. Это фактически casus belli, на что я просто не могу не отреагировать. Но вашей вины здесь нет, Даниил Гаврилович. Что бы ни произошло между вами и молодым господином Щербатовым, его поступок не имеет оправдания. Впрочем, пока поводов для беспокойств нет. Мне думается, господин губернатор и сам не знал, что натворил его отпрыск. Уверен, мы с Щербатовым старшим обсудим проблему и придём к некому консенсусу.
— И всё же мне жаль, что пришлось впутать вас в это, — сказал я. — Чтобы подобного не повторялось, мне следует жить отдельно в окружении собственной охраны. Тогда мои проблемы вас не коснутся.
— Как решите, так и будет, Даниил Гаврилович. Со своей же стороны я ещё раз заверю, что ваше присутствие нас не обременяет.
— Благодарю. Но если понадобится моя помощь с Щербатовыми, я готов действовать.
— Если понадобится, сообщу.
— Кажется, надо брать двух телохранителей, даже когда едем недалеко, — проговорила Юлия. — Как вообще Щербатовы его выследили?
— Ну так наверняка у них есть доступ к камерам, — объяснил Иван Георгиевич. — Всё-таки их глава рода — губернатор.
— То есть, если захочет, он может нас спокойно выследить? Забавно… А если Ламсдорфы его подкупят?
— Теоретически. Но мы усложним им задачу. Просто будете менять машины. И я сомневаюсь, что наша знать пойдёт на контакт с московскими. Личные неурядицы — одно, а продаться чужакам — это, знаете ли, совсем другое.
— И в чём разница? — спросил я.
— Удар по репутации.
Я думал, что тётя устроит мне разнос за случай на дороге, и уже приготовился с ней яростно спорить. Но когда мы вышли из кабинета, она лишь напомнила, что с завтрашнего дня начнётся учёба, и посоветовала отдохнуть.
После ужина, не желая сидеть в замкнутом пространстве, я направился к пруду, сел на лодку и погрёб к центру. Мне нравилось это занятие. Чего-чего, а воды на моём прежнем месте жительства было мало, и теперь я просто наслаждался её обилием.
Уже темнело, когда я вернулся к пристани, привязал лодку и направился домой, и тут в сумерках показались две фигуры, что шли мне наперерез. Вскоре распознал в них сыновей Ивана Григорьевича, которые возвращались то ли из парка, то ли с тренировки, поскольку были одеты в спортивную форму.