Тётя явно была недовольна тем, что я наговорил Богатырю. Но мои намерения претворить свои планы в жизнь оставались непоколебимы. Мне казалось, кочевое племя у меня под боком в Екатеринбурге будет полезным. Снова возьму над ними шефство, как когда-то — мои отец и дед. Не стоит нарушать традиции.
— Кажется, мы в самолёте уже обсуждали этот вопрос, — проговорила сдержанно Юлия. — Кочевникам на Урале делать нечего. И ты в самом деле решил освобождать ту горсточку людей, попавших в плен? Хочешь наших ратников угробить и сам погибнуть? У нас осталась всего дюжина верных бойцов, пойми ты это наконец. Я бы согласилась, если бы там были те, кого ты считал своей роднёй, но сейчас это просто не имеет никакого смысла.
— Мы должны освободить людей. А по поводу переезда Детей бури на Урал я тебе говорил и ещё раз скажу: там для них самое место. Если мы обоснуемся в Екатеринбурге, я хочу, чтобы клан находился поблизости, — терпеливо повторил я своё видение ситуации.
— Ввязываться в войну с местными — безумие! Мы не знаем, сколько у них сил, мы не знаем, где держат пленных, ничего не знаем! Наших кочевников уже разбили в одном сражении. «Призраки пустыни» сильнее.
— Не факт. Наши шли походной колонной и были не готовы к бою, поскольку прежние кланы не проявляли враждебности. Если мы начнём действовать организованно, ещё неизвестно, на чьей стороне будет победа. Но вначале надо разведать обстановку. Поеду к их атаману, скажу, что хочу купить рабов, попрошу показать «товар». Так мы выясним, где их держат.
— Ты думаешь, они не догадаются? Они уже знают, ради чего мы здесь.
— Ага, благодаря тебе. Но надо попробовать. Другого выхода нет. Я ведь обещал Богатырёву.
— Скажу, что мы передумали. Точнее, я передумала. Они ведь считают, что ты — простой ратник.
— Рано или поздно узнают. Не получится скрывать вечно.
— Это-то и плохо…
Я с удивлением посмотрел на тётю. Странная мысль посетила меня.
Юлия поймала мой взгляд:
— Что?
— Погоди… Не хочешь ли ты сказать, что вы планировали гибель клана, чтобы никто не узнал моей тайны?
— Вовсе нет, я такого не говорила. С чего ты взял? Они и так ничего не знают. Только Вепрь знал с женой, а они погибли.
— Да уж, нечего сказать… «удобно» получилось, — проговорил я с досадой.
— Никто не желал их смерти, поверь. Да хоть бы кто и узнал, что теперь нам от этого? Тело твоего брата исчезло, от него избавились, никаких документов, подтверждающих нашу рокировку, нет. А слухи… они не имеют юридической силы. Нам сейчас важнее сохранить то, что у нас осталось, в том числе ратников. Ведь Ламсдорфы однажды нападут опять. Ты это осознаёшь?