— В таком случае кочевники могут стать для нас подспорьем, разве нет?
— Думаешь, они воевать за тебя пойдут? Что-то сомневаюсь. А вот если с Урала их местные князья изгонят, что твоё племя будет делать?
— А что они сейчас будут делать? Им некуда податься. Говоришь, князья не хотят? Так скажем им, что Дети бури зачистят пустыню от палочников, которые постоянно лезут в Екатеринбург. Кочевники в своё время уничтожали тварей вокруг Москвы. Поэтому князья их и держали под своим началом, разве нет? Пусть теперь займутся тем же самым на Урале.
— Мы сейчас не в том положении, чтобы думать о столь амбициозных проектах. Нам бы своё удержать. А когда на ноги встанем, будет видно.
— А я уже сейчас думаю. Заранее. А ещё о том, как вызволить женщин и детей из рабства. Попробовать-то надо? В общем, тёть Юль, я всё решил. Сделаем вот как. Ты найди место для ночлега. Мы здесь задержимся на несколько дней. А я поеду навещу родню. Тут уж сопровождать меня не надо.
— Ну… хорошо, — согласилась тётя через силу. — Хорошо, посмотрим, что из этого выйдет. Но если погибнет хоть кто-то из наших ратников, ты откажешься от своей авантюры и будешь слушаться старших. Договорились?
— Договорились.
— Пообещай мне.
— Обещаю.
— Ну тогда удачи. Повидайся со своей роднёй, а я остальным займусь.
Юлия вылезла, а я сел за руль вездехода и поехал туда, куда указал мне Богатырёв.
Ехать пришлось километра два, не меньше. Клан сильно растянулся вдоль ручья, что было обусловлено необходимостью доступа к воде, ну или просто не организованным передвижением, ведь каждая община, по сути, являлась самостоятельной единицей.
Наконец, я увидел знакомую технику. У дороги стоял длинный старый пикап с красной полосой, принадлежащий семейству Горбуновых, и два дома на колёсах. Вот внедорожник Дымовых с приваренным ржавым скотобойником. Интересно, Дым жив? Вот древний армейский внедорожник АФК-496 с брезентовым верхом, увеличенным дорожным просветом и вездеходными колёсами. Он принадлежал Ивановым, которые за этот год потеряли двух сыновей. Погибший в нашем последнем сражении с «шакалами» Крюк был одним из них.
Все машины и дома мне были хорошо знакомы, но я с прискорбием отметил, что стало их значительно меньше, чем было до моего отъезда.
Почти сразу заметил отцовский внедорожник и шатёр в низине, у самого берега ручья. Сердце защемило. Веяло от всего этого чем-то родным и знакомым. Казалось, войду и увижу сурового Вепря, который, как обычно, чинит какое-нибудь барахло, а возле соседнего дома мать хлопочет по хозяйству, кур кормит или занимается стряпнёй.