У каждого из фарфоровых — своя печальная история.
Но как красиво газетёры обозвали эту штуковину, искусственное тело: некромеханический протез! И оно сразу в одном ряду с деревянными ногами и вставными челюстями — какие-то медицинские пустяки, упоминания не стоит, прогресс движется вперёд…
Особенно с тех пор, как этот подлый гад Кноль убил государыню.
Ладно. Никто никогда ничего подобного вслух не скажет. Государыня жива, просто у неё, как и у меня, некромеханический протез тела. Наша бесценная государыня — самая очаровательная на свете фарфоровая куколка. А подруга государыни, леди-рыцарь, звезда сердца моего, потомок проклятого короля Церла, один из сильнейших некромантов страны… неправильно! Одна из сильнейших некроманток страны… снова неправильно. Единственная в своём роде Карла из дома Полуночного Костра — вот это уже кое-что.
Потому что обычно у женщин Дар, если вдруг есть, еле-еле теплится. Как у моей бабки, старой ведьмы: смерти её всегда тянули, как муху, фантастическое у старухи было чутьё на покойников. Но этим всё и кончалось. И почти все одарённые тётки — такие.
Даже у государыни, светика нашего государыни, пра-пра-сколько-там-раз-внучки аж Дольфа-Некроманта — не Дар, а блик Дара.
Спрашивается, откуда же у леди-рыцаря? Дар как лесной пожар — и всё, что к нему прилагается. Внешность, притягивающая все взгляды, клеймо Тьмы — эффектное уродство, гнусный характер, острый холодный разум. Совершенство.
Не понимаю я, мессиры аристократы, почему придворные кавалерчики не кидаются к ней в ноги и не целуют её туфельки, когда она проходит мимо. Должны бы. Совершенство же!
Моя леди. Моя леди.
Худая и жёсткая. Ростом на полголовы ниже меня — не потому что она высокая, а потому что я недомерок. Семь пальцев на левой руке — восьмой она принесла в жертву, когда поднимала государыню. Нормальная годная жертва. Глаза оранжевые, как у крупного хищника. Явственные такие маленькие клычки. Подбородок острый, нос с горбинкой, вороные кудряшки торчат, как часовые пружины — и уложить ей модную причёску нельзя. И никакую нельзя.
Сердце моё держала в руках, буквально — правда, оно на тот момент давно уже не билось. Из моей черепушки вытряхивала мозг — с тех пор он там так и не завёлся. Душу мою держит в руках до сих пор. Никогда не выйдет замуж — потому что отдала своё счастливое замужество за некоторые некромантские возможности.
Ни за кого. Но и не за меня.
А, в дым, в прах, в кишки! Непросто поцеловать женщину, когда у тебя фарфоровые губы! Но Карла в курсе, принимает во внимание, знает, как исправить.