Ну ладно, всё-таки жизнь. Своеобразную, но жизнь.
Но то было с двумя Узлами, привязывающими душу к протезу.
А Карла беспокоилась, как мне пришёлся третий Узел, который должен был вернуть мне почти нормальную чувствительность. Я слышал, и она, видимо, слышала: порой с третьим Узлом возвращались и кое-какие старые болячки.
Но не в моём случае.
У меня были кое-какие проблемки, но точно не с ногой.
— Нога в порядке, — сказал я. — Это так… профилактика.
— А вот тут? — спросила она и ткнула меня под рёбра, в то место, куда угодил осколок уже в Синелесском Рейде. — Ты у Фогеля был?
Осколок вытащили, но рубец остался заметный.
— Я был, — сказал я. — Не волнуйтесь за солдата, леди-рыцарь. Это я так… перестраховываюсь. Там ведь, в Перелесье, никому уже не скажешь, что тебе нужен фельдшер-механик. Ну вот…
Карла взяла меня за руки, ткнулась лицом в ладони. Давно замечал: ей нравятся некромеханические руки. Просто очень. У всех некромантов есть какие-то странные пунктики во вкусах — вот у Карлы этот. Руки.
Наверное, у меня тоже — руки. Её увечная рука, раздвоенная ладонь… Карла называет её «клешнёй»: рабочая рука некромантки, вся в ожогах и порезах, и один из двух мизинцев Карла отрубила по нижний сустав. Похоже, моя леди-рыцарь считает, что у неё удобное увечье: использует свою несчастную клешню для жертв в обрядах.
Сумасбродная Карла. Единственная в своём роде.
И отпускать меня не хочет. Хорошо, что не плачет. Совершенно не выношу, когда она плачет: это для неё состояние ненормальное. Карла умеет только злиться, командовать, язвить и ехидничать, когда она так себя ведёт — у меня хорошо на душе, ибо это обозначает полный порядок в мире и в наших с леди отношениях. А вот когда она плачет — это совсем худо. Каюк. Кранты. Выхода нет.
Она уже два раза плакала из-за того, что я уезжаю. Но — таки да, всё уже решено на высшем уровне, сделать ничего нельзя. Я уже получил весь необходимый инструктаж. Мне придётся. А Карле не поможет даже нежная дружба с государыней.
Потому что государыня — хрупкий фарфоровый и серебряный эльф, солнечный лучик, вестник Божий — тверда в решениях, как гранитный утёс. И если нужно стране…
Ладно. Это впрямь нужно стране. Даже я понимаю.
Но мне просто нужно было как-то немного разрядить обстановку, грозовое это напряжение перед слезами. И я ляпнул:
— Леди-рыцарь, а все же будут болтать, что вы приходили в офицерский приют одна, только с собачкой! Ужас, как подумаешь…
Карла фыркнула и махнула рукой:
— Да пусть они болтают, что хотят! Во-первых, плевать мне на их болтовню, а во-вторых, на руках меня таскать перед всем фарфоровым эскадроном и дипломатами — это было нормально, да? В часовне у Ависа со мной целоваться — это было нормально? А сегодня у тебя припадок нравственности случился?