Она, выходит, целовала фарфоровую маску, которую сама переделывала из посмертной — только уже со мной внутри. Никогда у меня не было такой смазливой физиономии, как это фарфоровое чудо её работы. И сейчас, глядя в зеркало, я думаю о том, как же Карла должна была нежно ко мне относиться, чтобы сделать из моей довольно-таки неудобосмотрибельной рожи это произведение искусства. И вот каждый раз, глядя в зеркало, я смотрю на чудесный подарок своей леди.
Который мне, впрочем, до сих пор тяжеловато считать своим лицом. Кроме внезапной красы оно почти неподвижное. Хотя… ну что я придираюсь! Будто при жизни у меня была такая уж выразительная физия! Я вот могу открывать-закрывать рот, моргать, двигать глазами — что ж тебе ещё надо, хороняка? Играть в театре героя-любовника?
Для солдата — возможностей даже многовато. Подвешивать челюсть на незаметном шарнире, монтировать сложный механизм глаз… Не для дела, без всего этого кадавры отлично обходятся. Всё для того же: чтобы нам было легче чувствовать себя живыми.
Милосердие государыни, милосердие Карлы. Их благодарность нам, за которую я чувствую благодарность им.
Ладно. Очень красивая фарфоровая маска, разве что после Синелесского Рейда маленько треснутая в двух местах. В госпитале Фогеля трещины залили каким-то новомодным клеем и заполировали, но всё равно заметно. Морда в шрамах. Зато глаза — как настоящие, я их почти узнаю: говорят, глаза одухотворяет душа, даже не скажешь, что это стекляшки. Ну да, бесцветные такие ледышки, совершенно родной вид, будто прежний я смотрю из прорезей в фарфоре. А парик Карла с нежной любовью выбрала сама: выгоревшая солома, торчащая во все стороны. Так похоже на мою прижизненную шевелюру, что даже обидно. Но в целом неплохо смотрится. Фарфоровая кукла — или шикарный манекен в салоне модного мужского платья.
Из-за этих масок некромеханических бойцов в народе прозвали «фарфоровыми мальчиками», хотя фарфоровые у нас только мордовороты… прощения просим, наши прекрасные лица. У многих — просто дивные, как у статуй времён государя Риэля. Но скоро, наверное, фарфоровые маски морально устареют: теперь в моде новейший материал каучук. Гораздо, гораздо более приятная вещь, чем фарфор: прикасаешься почти как к живому. Он заменяет нам мускулы — было бы очень славно, если бы и лицо так же подавалось под пальцами. Тёплое — вообще восторг на ощупь. А под каучуковой плотью — металлические шарниры и наши собственные кости… Ладно, свои — у везунчиков. У невезучих часть костей чужие. У некоторых весь скелет чужой… как у мессира Валора, советника государыни, названого батюшки моей Карлы. Не так уж это приятно, я думаю… но уж старому призраку выбирать не пришлось, его собственные кости давным-давно сгнили где-то на дне морском.