Адский огонь. Что там останется после огня, чтоб поднять.
Это я — счастливчик.
Но всё равно ярко помню, каково душе таскать на себе труп. Какой-то дурак-философ сказал, что любой человек по сути душонка, обременённая трупом — у меня эта идиотская реплика всё время крутилась в памяти, и просто лютейшая досада была, что её автор никогда и никак не увидит и не почует разницы. Не поймёт, какую глупость сморозил.
Внутри трупа ощущать себя очень мерзко. Даже если душа привязана пресловутыми двумя Узлами — чувствуешь не так уж и мало. Во всяком случае, запах собственного гнилого мяса — вполне, да и каково оно на ощупь — тоже.
Просто молишься, чтоб сработали твои наивные попытки всё это забальзамировать — чтобы не развалиться на ходу, пока не окажут помощь. Да, не больно. Два Узла болевую чувствительность очень сильно притупляют. Но всё в целом, особенно когда ткани начинают высыхать, когда сохнут слизистые оболочки, глаза, сухожилия, при любом движении всё в тебе скрипит, трещит, как куски гнилого каната — это не так уж легче, чем боль. Мы с Барном тогда сделали всё, что могли в полевых условиях, но всё равно — мне надо было в госпиталь.
Я понимал, что эта наша кустарщина долго не протянет. Ходячие трупы — штука ненадёжная… холод помог, и соль тоже, но я ведь иллюзий не питал.
Любой некромант знает, как это работает. Сколько времени проходит поднятый кадавр. И это сильно впечатляет, если применить к себе. В каком-то перелесском трактате мне встретилось слово «лич». Лич — поднятый некромант с уцелевшей душой. Адская тварь. Чернокнижие высшей марки. Интересно, могу ли я себя считать…
Полная глупость, конечно. Неважно.
А вообще — в забавное время живём. Во время прежних конфликтов помощи ждали только раненые, а теперь санитарам с мертвецами добавилось заботы. Но нам помогли, да… Смерть мы подвинули основательно, чего уж.
И кстати… Не так уж много на свете мужчин, которые точно знают, что прекраснейшая девушка на свете любит их за душу, исключительно за душу, точно и конкретно за душу. И я точно один из этих счастливцев: прекраснейшая девушка на свете видела меня без одежды, без кожи, без мяса и в виде груды рассыпанных костей. И более того — помогала мне отдирать остатки тела от этих самых костей. Некромантка — как сестра милосердия. Интересно: на свете есть хоть одна такая девушка, как Карла?
Карла, Карла. Леди-рыцарь. Прекрасная дама боевого кадавра, которым я себя порой чувствую. За какие заслуги мне так везёт — не представляю.
Она ведь помогала людям Фогеля делать этот протез — а ещё позже мы с ней целовались.