А мне так плохо от вида детей, что начинает болеть живот. Слёзы наворачиваются на глаза, и я уже забываю о своём стыде, который только что произошёл.
Избила Савву сумкой просто так!
— А можно, — говорю сквозь истерику, — как смягчающее обстоятельство учесть, что я была в состоянии аффекта и действовала, не задумываясь?
Как вспомню — опять накатывает.
Да он посчитает меня сумасшедшей и больше не будет со мной работать! Я бы перестала.
От этого плакать хочется ещё сильнее.
И сейчас бы разрыдалась, если бы не Савва. Который отпускает одно моё запястье, поднимет свою руку и большим пальцем проводит по уголку моего глаза, смахивая слезу.
Я аж замираю, на секунду подумав, что происходящее — нереальность.
— Засчитаем, но наказание мы вам всё равно выберем.
От этого жеста сердце в груди останавливается. Потому что я вижу улыбку Саввы.
А он милый, когда не строит из себя бездушный камень…
Палец дёргается в попытке дотронуться до уголка его губ, просто провести пальцем, словно запомнить этот момент, оставить у себя.
И тут же прикрываю глаза, смущаясь и вспоминая то, что чуть не сделала сегодня утром.
Я чуть не поцеловала его в щёку. Рефлекторно.
Он проявил заботу, а я по привычке чуть не подалась вперёд. Вовремя осеклась, вспомнив, что передо мной стоит мой юрист. И нянька.
Или мы уже стали друзьями?
Не знаю.
— Ты чего? — обеспокоенно доносится от него. — Ты покраснела. Тебе плохо?
— Слезь с меня, — шепчу, всё ещё варясь в собственном стыде.
— Чёрт, точно.
Чувствую, как становится намного легче. Распахиваю глаза, когда мужчина протягивает мне оголённую ладонь. И я её принимаю, желая коснуться обнажённой кожи ещё раз.
— Ты без перчаток, — говорю очевидные вещи. Редко встретишь его в таком виде.
— Да, — кашляет, вновь отворачиваясь.
Хех, заметила его эту фишку ещё в парке. Когда он не хочет показывать своих истинных эмоций или смущается — он отворачивается. Забавный.
Выпрямившись, смотрю на детей. Вика уже стоит в ванной, плюётся и моет рот. А Виктор играется с пеной у себя на голове.
— Быстро голову мыть, — указываю в сторону, где уже стоит его сестрёнка. — Через минуту проверю.
Сынок, насупившись, идёт выполнять указание.
И я сама, как нашкодившая девочка, опускаю взгляд и пытаюсь не провалиться сквозь пол.
— Извини, — мямлю. — Я как увидела вас, даже подумать не успела. Просто… Это всё Антон виноват, да. Как меня в суде разозлил, так я до сих пор как подожжённый фитилёк.
— Ну, одним «прости» ты не отделаешься, — хмыкает он, скрестив руки на груди. — Меня, уважаемого человека, ещё в подобном дерьме не обвиняли. Я ей нянькой подрабатываю, а она ещё меня и сумкой избила. Не стыдно?