И теперь в невыигрышном положении.
С злостью смотрю в это красивое лицо.
Подлец!
Опять завожусь по щелчку пальцев. Да я за детей разорвать готова!
— Тихо, — буквально приказывает мне, приблизившись. Тяжело дышу, не зная, куда деть весь свой гнев. И на двусмысленную позу плевать. — А теперь, блондинка моя, внимательно слушай.
— Не…
— Слушай, — грубо перебивает. И размеренно ровно, словно успокаивая, чеканит слово за словом: — Пока я был на кухне, Вика зашла в твою спальню. Вышла уже в таком виде — дала мне твои трусы. А не то, что ты подумала.
Нахмурившись, чувствую, как появляются морщинки на моём лбу.
О таком развитии событий я не подумала. Да, дочка частенько лезет в мой шкаф, чтобы примерить все мои вещи. Интересовалась, что такое лифчик и когда она сможет такое носить. Но в тот момент, когда я увидела их двоих… мозг отрубился.
— И мне нравятся женщины. Только они, — давит одним только тоном.
— А докажи! — выпаливаю. Может, он с женой развелся из-за своих странных увлечений?!
Конечно, я понимаю, что он нормальный. Просто сейчас мне стыдно лежать на полу, будучи прижатой мужским телом, и признавать, что я была не права.
Вспылила.
Да это всё из-за Антона! Я как вышла из того кабинета, так сама не своя!
А тут увидела его и… всю злость выплеснула.
Вот понимаю, что не права, а признаться не могу. Блондинка. Всё, как он и сказал.
Внезапно Нестеров смотрит на мои губы.
Эй, а чего он замышляет?! Поцеловать хочет? Я же не это имела в виду! Не это же, да?
Он вдруг резко отворачивается в сторону, не глядя на меня.
— Ненавижу поцелуи, — выпаливает, видимо, не придумав, как доказать свою невиновность.
Начинаю ёрзать под ним, не зная, что делать дальше. Просто извиниться?
Внезапно дверь из ванной комнаты распахивается, и на пороге появляется Витя. Счастливый до ужаса и весь обклеенный моими ежедневками. Прокладки у него везде — на пижаме, на руках, лице. А на голове… Это что, пена для бритья?
— А в тё вы икаете? — спрашивает сын с изумлением и огоньком в глазах.
А я не могу сдержать смех.
Так вот к чему было моё нехорошее предчувствие!
Кто же знал, что я приду домой, а тут такое — нянька отвлеклась, а дети пошли по своим делам, то есть куролесить.
— О, — малышка в лифчике подлетает к братику, пальчиком зачерпывает пену на макушке брата и радостно голосит: — Это се кусно!
И тянет пальчик себе в рот, явно перепутав это со взбитыми сливками. Не успеваю ничего сказать, как она дотрагивается язычком до пены и тут же выплёвывает её.
— Фу!
И теперь в квартире слышится не только мой смех, но и Нестерова.