Индюк!
Павлин надутый!
До сих пор злюсь и хлопаю дверцей машины. Какой же этот Антон мерзкий! Да чтобы он в канализацию провалился! Прямо в какашки!
Разозлил! Я весь процесс сидела как на иголках. Терпела его высказывания в свою сторону.
Нет, я знала, что люди при разводе демонстрируют своё истинное лицо, но не думала, что Романов окажется таким козлом.
Так, всё! Надо успокоиться!
У меня болеющие дети, и мне нельзя показывать своё плохое настроение и подвешенное состояние.
Поставив машину на сигнализацию, делаю вдох-выдох. Поднимаю голову вверх, поглядывая на окно кухни.
Надеюсь, у Саввы там всё в порядке.
Я доверяю ему, но что-то предчувствие у меня нехорошее. Либо это остатки негатива после встречи с бывшим мужем, либо… Так, не буду думать о плохом.
Поднявшись на свой этаж, по привычке дёргаю за ручку, проверяя. И, к моему удивлению, дверь поддаётся, открывается.
— Ой, а чего он не закрылся?
Забыл, наверное.
Краем глаза замечаю какое-то движение в коридоре и устремляю взгляд вперёд.
Застываю, распахнув глаза.
— А что здесь… происходит?
В коридоре стоит моя дочь. В моей майке, с лифчиком на голове. А перед ней Савва. С моими трусами в руках.
Он что… уговаривает её их надеть?
Да что он вообще удумал?!
— Ах ты наглец! — восклицаю и, даже не разувшись, пролетаю весь коридор, набрасываясь на мужчину. — Я ему детей своих доверяю, а он!
Мерзость!
Я его жалела, а он втёрся мне в доверие! Чтобы что? Моих детей одевать в ЭТО и смотреть?
От злости барабаню по нему сумкой, не жалея. Жалко, что там нет ничего тяжелого!
— Марин, стой! — произносит Савва, защищаясь руками.
Не могу ни о чем думать. Злость глаза застилает.
Настолько, что не замечаю, как он перехватывает мои запястья, сжимает их, и сумка выскальзывает из пальцев.
А я не из робкого десятка!
Толкаю его вперёд и сама не понимаю, как получилось сделать это так сильно, что Нестеров оступается, и я чувствую, как мы оба летим на пол.
Но мне же лучше!
Сейчас он ударится, потеряет сознание, и я полицию вызову!
А пока приземляюсь на него, шиплю от удара и надеюсь, что не убила его.
Хотя лучше бы убила!
Быстро подскакиваю и, сев на него, ищу сумку. А ему, как назло, повезло! Головой приземлился именно на неё, смягчив себе удар. И теперь морщится, но всё равно перехватывает мои руки. А трусы мои так и не отпустил!
— Извращенец! — кидаю ему, вырываясь.
— А ну, хватит! — резко и грубо повышает голос мужчина. Да так сильно, что я пугаюсь и не замечаю, как он в одно движение опрокидывает меня спиной на пол и нависает сверху.
Ни разу не слышала, чтобы Нестеров так ругался, вот и удивилась.