— Мне не нужна такая «честь», — шепчу пересохшими губами я.
Инквизитор же продолжает, будто не слышит меня.
— Дитя моё, это моя жертва. Мои намерения чисты. Близость — это не похоть, как ты, верно, подумала. Это единственный способ заземлить твою болезнь, вытянуть пожирающий тебя жар в себя. Я приму твою боль. Я, сильный маг, жертвую собой ради других.
— Вы помогаете только молодым и красивым, — парирую я, обретая толику уверенности. — На юродивых и некрасивых ваша жертва почему-то не распространяется.
— С этой болезнью долго не живут, ты же знаешь. До старости никто не доживает, — он пожимает плечами. — А что до красоты… Красота и юность содержат в себе больше силы. Сильный огонь требует сильного сосуда для усмирения. Зачем мне тратить свою магию на слабые, гаснущие искры?
Его логика отвратительна и непробиваема.
Инквизитор снисходительно обводит взглядом мою роскошную тюрьму.
— И эти серебряные оковы… ты думаешь, это для мучения? Нет. Это милосердие. Они не дают твоей силе разрушить всё вокруг во время приступа. И они, между прочим, из чистого серебра! Это дорогой артефакт.
Так вот какие артефакты использует знать! Они не помогают больным. Они просто запирают болезнь, чтобы Жгучая Хворь пожирала их изнутри, не могла вырваться наружу и навредить. А облегчают они страдания больных… Боги! Что это за мерзкий способ…
А у меня ещё никогда не было мужчины. Я боюсь. И точно не хочу, чтобы моим мужчиной стал старикан-извращенец.
Вот, если бы им стал… ночной гость. А ему не повредит мой огонь? Но он же выпил мою боль через поцелуй. Наверное, он тоже маг, и не слабее инквизитора.
Боги! О чём я только думаю? Разве можно вот так, отдать своё тело, пусть и за тем, чтобы получить облегчение во время приступа, пусть даже и ночному незнакомцу? Но нет. Это же просто непозволительно. Я не какая-то гулящая девка.
Вспоминая то, как я вела себя ночью с чужаком, становится жарко и стыдно. Хорошо, что об этом никто никогда не узнает.
Нельзя так доступно вести себя. Лучше сгореть изнутри!
А инквизитор делано вздыхает, вырывая меня из странных, непристойных мыслей:
— Ты, наверное, знаешь, что альтернатива — это каменный мешок и раскалённое клеймо инквизиции, которое заставило бы тебя сгорать вечно. Я же даю тебе роскошь, шёлк и возможность жить.
Я помню, как я уговаривала Алию воспользоваться его помощью. Хорошо, что сестра не послушалась меня! Как же я была наивная.