Олег же воспринимал происходящее спокойно. После Шанду школьные интриги казались ему детской возней. Он учился, запоминал, анализировал.
Учеба началась без раскачки, уже в первые недели стало ясно, что от него ждут не подвигов и не демонстрации силы, а усвоения базы.
Письменность, основы математики, история Империи в изложении, лишенном всякого героизма, и, что особенно раздражало, низкий уньский — упрощенный язык для делопроизводства, приказов и отчетов. В нем не было изящества, почти не было метафор и допускалось минимальное количество толкований. Он был создан не для красоты речи, а для того, чтобы исключить ошибки и двойное понимание.
К его присутствию относились спокойно, но настороженно. Его больше не задирали, не проверяли на прочность и не пытались поставить на место. Ни надзиратели, ни преподаватели, ни соученики не позволяли себе лишнего. Здесь умели читать знаки и делать выводы.
Олег был допущен в пространство, где слабых не жалеют, но и сильных не дергают без причины. И пока он учился, пока выполнял приказы учителей и не создавал проблем, система принимала его как есть.
Распорядок в Синцине оказался куда жестче, чем все, с чем Олег сталкивался прежде. День начинался рано, еще до рассвета, и был расписан так, будто кто-то заранее решил, что свободное время — вредная роскошь. Подъем, короткая разминка, проверка присутствия, завтрак, затем занятия, сменяющиеся с почти механической точностью. Никаких поблажек за прошлые заслуги, никакого особого статуса, все учащиеся равны.
Письменность давалась тяжелее, чем он ожидал. Не из-за сложности самих знаков, а из-за необходимости мыслить иначе. Низкий уньский требовал точности, умения формулировать мысль без обходных путей, без привычки полагаться на контекст или интонацию. Каждая фраза должна была быть однозначной. Ошибка в иероглифе могла изменить смысл приказа, а неверная связка исказить отчет так, что ответственность падала уже на писавшего. Преподаватели вдалбливали это без устали, приводя примеры из практики: сорванные поставки, казненные чиновники.
Помимо языка и грамоты, их учили считать. Не в бытовом смысле, а в том, который требовался для управления: налоги, пайки, снабжение, людские ресурсы. Олег с раздражением отмечал, что многие задачи были сложнее любого заклинания, которое он осваивал у Цзи и ягуаев. Там, где магия требовала концентрации и энергии, здесь нужна была холодная голова и терпение.
Физическая подготовка и контроль ци никуда не делись, но занимали куда меньше времени, чем в Шанду. Здесь считалось, что цуань, не способный поддерживать тело в форме, просто не проживет долго.