Пес, уверенно таща своего хозяина прямо к нашему подъезду, через каждые несколько метров опускал морду к земле, громко и азартно лаял, снова поднимал голову, принюхивался и вновь тянул вперед.
Раздумывать было некогда. Мы похватали свои проклятые, невыносимо тяжелые рюкзаки и, не помня себя, ломанулись вниз по лестнице, мысленно молясь, чтобы успеть покинуть эту мышеловку до того, как ее запечатают.
Добежали до второго этажа, и, не раздумывая, выбили ногами оставшуюся раму в окне, выходящем на противоположную от улицы сторону. Прыгать высоковато, метров пять, но выбора не было. Приземлились, ахнув, кто на ноги, кто на бок. Рюкзаки швырнули в ближайший провал подвального окна, а сами — через пустырь, заросший бурьяном в человеческий рост. Тут уж было не до скрытности. Лишь бы убежать, оторваться, раствориться в этом каменном хаосе.
Преодолев таким макаром примерно полквартала, с разбегу нырнули в зияющий пролом в стене полуразрушенной котельной и рухнули за груду кирпичей, тяжело, по-собачьи дыша.
— Ни-ко-гда… такого не было… — напарник, задыхаясь, смачно сплюнул в сторону, его грудь ходила ходуном.
— И вот опять… — хрипло поддержал я его. Будучи примерно одного возраста и выросшие в одном и том же, исчезнувшем мире, мы понимали друг друга с полуслова, а иногда и вовсе без них.
Примерно три месяца назад нас уже травили собаками, и тогда нам чудом удалось уйти, ввязавшись в перестрелку. Но тогда нас было семеро против десяти. Теперь же — двое против, как минимум, десятка. Уйти, пока у них есть собака-ищейка, практически нереально. Подстрелить ее из нашего гладкоствольного дерьма можно только с очень близкого расстояния, почти в упор, а это верный приговор. В общем, перспектива вырисовывалась крайне нерадостная.
— Думаешь, отстанут?
— Если очень повезет.
— Тогда вряд ли.
На самом деле, чисто теоретически, был шанс, что собака потеряет наш след на каменных завалах. Но для этого ее хозяин должен был быть полным идиотом, чтобы не сообразить, каким путем мы ушли. Осмотреть квартиру, убедиться, что мы выпрыгнули с другой стороны, обойти дом — дело пяти минут.
Поэтому надеяться на авось глупо. Как говаривал наш старый командир, всегда лучше переоценить противника, чем недооценить.
И мы снова побежали, меняя направление, стараясь держаться в самых густых тенях, в самых глубоких развалинах.
Черт бы побрал эту обувь! Знал бы, что придется устраивать спринтерский забег, надел бы что-нибудь полегче. Мои берцы были хороши для неспешной ходьбы по всяким пост-апокалиптическим говнам, для драки — чтобы с размаху бить по ребрам, или, если на мину пехотную наступишь, толстая подошва могла спасти ногу. Но бежать в них по развалинам сущая пытка.