— Километра через три начнется территория Охотников! — обернувшись вполоборота на бегу, выдавил из себя напарник.
— Может, сменим направление? — предложил я. Охотники, даже без Клауса, под руководством его бывшего заместителя Кирилла, очень «трепетно» относились к непрошеным гостям. Их границы патрулировались жестко и беспощадно.
— Не получится! Справа сплошные пустыри идут, нас там сразу, как на ладони, снимут. А слева, в двух кварталах, лагерь кирьяновских! Там вообще без вариантов, сразу пристрелят!
Город всегда был наполнен людьми, вернее, их жалким подобием. Но в основном они ютились по окраинам. Центр же и все территории к западу от реки еще недавно кишели тварями и прочей нечистью, и желавших освоить эти гиблые места находилось немного. Но когда наш мир окончательно «отвердел», отсекшись от других реальностей, и поток чудовищ иссяк, вчера еще недоступные локации стали лакомым куском.
Разумеется, несмотря на то, что город был огромен, и конкурирующим группировкам было где разгуляться, конфликты начались практически мгновенно.
Местные банды, уцелевшие после нашествия, перебулькали, переругались, объединились в более крупные кланы и, застолбив за собой границы новых земель, пытались удержать захваченное зубами и когтями. В этом районе главными игроками были Охотники и другая, не менее мощная сборная солянка под руководством серьезного, жестокого мужика по прозвищу Кирьян.
Мы же, наша станица, среагировали с опозданием. И наш «надел» в итоге оказался и самым маленьким, и самым неудобным. Во-первых, чтобы добраться до него, нужно было либо делать огромный крюк по северным пустошам, либо, как сейчас, пробираться через чужие, враждебные территории. Во-вторых, кроме жилых домов, на нашей земле не было ничего ценного — ни заводов, ни складов. Поэтому в плане «ништяков» мы оказались беднее церковных мышей.
Но даже несмотря на это, наши соседи сразу же принялись проверять нас на прочность. Сначала аккуратненько, потом все наглее, и в конце концов «проверки» переросли в регулярные наскоки. Мы пока лишь оборонялись, изредка отвечая такими же вылазками, как сегодняшняя.
— И куда тогда? — переспросил я, уже чувствуя во рту знакомый привкус свинца и безнадеги.
Свернуть налево — пойти на пустырь и стать отличной мишенью. Остаться на месте — быть затравленными. Двинуться на территорию кирьяновских — верная и быстрая смерть. Как ни крути, а идеального варианта не существовало. Да что там идеального — я бы и десяти процентов на выживание не дал.
«Кирьяновские» — смерть без разговоров. Ребята они серьезные, сначала убьют, потом могут и спросить, кто такие. «Охотники» поймают — тут не знаю. Может, попытаются продать работорговцам, а может, тоже пристрелят, чтобы не возиться. Отношения с ними были хуже некуда, а уж тот факт, что мы пробрались на их землю с корыстными целями, и вовсе не оставлял шансов на мирный исход. Оставался пустырь — там шансы были «фифти-фифти», либо прорываться через кирьяновских, надеясь, что охотники за ними не сунутся. В последнем варианте виделся лишь один плюс — погоня должна отстать. Но тогда мы сами попадались в лапы к другим хищникам. В общем, дилемма хуже не придумаешь.