Аня вернулась через десять минут. Лицо у неё было странное — смесь удивления и недоверия.
— Андрей Петрович, с «Глаза» передают… — она запнулась, глядя в листок. — Они говорят, что эти люди утверждают, будто идут к тебе. На работу. Говорят, что Воронов их сам пригласил.
Я замер. Взгляд упал на россыпь писем на столе.
— Степан, — медленно произнес я. — Когда ты отправил те, первые запросы?
— Месяц назад, Андрей Петрович. С первой оказией.
— Месяц… Письмо до столицы, там поиск, сборы, дорога сюда…
Я вскочил со стула.
— Е* твою медь! Это же они!
— Кто? — не понял Игнат.
— Инженеры! Химики! Эти сумасшедшие ученые! Не все стали писать ответы! Часть просто собрались и поехали! Пешком! Зимой!
Я представил эту картину. Полтора десятка столичных интеллигентов бредущих по уральской тайге, ведомые только надеждой на работу.
— Игнат! — гаркнул я так, что задрожали стекла. — Есаула ко мне! Срочно!
Савельев влетел через минуту, на ходу застегивая портупею.
— Беда, Андрей Петрович?
— Беда будет, если мы их заморозим! Ефим Григорьевич, бери сани! Трое розвальней, нет, четверо! Тулупы бери, запасные, все, что найдешь! Водки, горячего сбитня в термосах!
— Куда едем-то?
— На встречу! К посту «Глаз»! Там люди идут, наши люди! Головы светлые, но к тайге не привычные. Если они еще час по этому морозу пройдут — мы привезем трупы, а не инженеров! Гони во весь опор! Встретить, обогреть, налить, укутать и доставить сюда в лучшем виде! Как хрустальную вазу везти! Понял⁈
— Понял, атаман! — Савельев уже разворачивался. — Сделаем!
Час пролетел как одна секунда. Я не находил себе места, мерил шагами контору, то и дело выглядывая в окно.
Если это действительно они… Если поверенные в столицах сработали на совесть, и этот «научный десант» добрался до нас…
У нас появляется шанс. Реальный шанс. Не просто скопировать чужое, а создать своё.
Ворота распахнулись уже в сумерках.
Сани влетели на двор в клубах пара. Я выбежал на крыльцо без шапки.
Из розвальней, кряхтя и охая, выбирались люди. Странные люди для наших мест. Кто-то в нелепом городском пальто, подпоясанном веревкой, кто-то в студенческой шинели, кто-то в шляпе, на которую сверху был намотан бабий пуховый платок (видимо, казаки поделились).
Они дрожали, стучали зубами, но глаза…
Я подошел к первому, высокому худому мужчине с интеллигентной бородкой, покрытой инеем. Он пытался поправить очки трясущимися руками.
— Господин… Воронов? — спросил он, глядя на меня.
— Воронов, — подтвердил я. — Добро пожаловать в ад… или в рай, это уж как посмотреть.