Он вывалил на стол пачку писем. Конверты были разные: и плотные, казенные, и простые, и даже на оберточной бумаге, сложенные треугольником. Но их было много.
— Это что? — я подался вперед.
— Ответы! — Степан сиял. — Те самые, на наши объявления! Помните, мы писали поверенным в столицы? Опальные, разжалованные, студенты-бунтари… «Вольнонаемные специалисты», как вы велели!
Я схватил первый конверт. Штемпель Санкт-Петербурга. Почерк твердый, с нажимом, но бумага дешевая.
«Милостивый Андрей Петрович! Узнав от вашего поверенного о возможности применить свои знания в области гальванизма на практике, имею честь предложить свои услуги… Был вынужден оставить кафедру Императорского университета ввиду разногласий с попечителем о природе электрической материи…».
Я отложил письмо. Взял следующее. Москва. Бывший артиллерийский поручик, уволенный за дуэль. Пишет, что знает баллистику и механику, готов ехать хоть к черту на рога, лишь бы не гнить в долговой яме.
Еще одно. Казань. Студент-химик, отчисленный за «вольнодумство».
— Степан… — выдохнул я, перебирая конверты. — Ты понимаешь, что это?
— Понимаю, — кивнул он. — Это люди, Андрей Петрович. Много людей.
— Это не просто люди. Это наш «Генштаб». Если хотя бы половина из них доберется сюда…
Дверь снова открылась, прерывая меня. На этот раз вошла моя радистка Аня. Она выглядела встревоженной, в руке сжимала листок бумаги, исписанный точками и тире.
— Шифровка с «Глаза», — коротко бросила она, кладя листок на стол поверх писем. — Срочная.
Я мгновенно переключился. «Глаз» — наш самый дальний пост на подступах к прииску. Если они шлют срочную, значит, дела плохи. Демидов? Опять наемники?
Я пробежал глазами по расшифровке.
«Движение по тракту. Группа пеших. Пятнадцать-семнадцать человек. Идут к нам. Вооружения не видно, но одеты не по-нашему. Городские.»
Я нахмурился. Пятнадцать человек. Городские. Пешком по зимнему тракту? Это безумие. Тут волки, морозы, да и просто расстояния такие, что без саней смерть.
— Может, диверсанты? — предположил Игнат, неслышно возникший в дверях. Он всегда появлялся, когда пахло жареным. — Переоделись под бродяг, чтоб ближе подобраться?
— Многовато для диверсантов, — покачал я головой. — И идут открыто, раз «Глаз» их заметил. Диверсанты бы лесом ползли.
— Запроси уточнение, — приказал я Ане. — Пусть парни на посту остановят их. Но аккуратно. Держут на прицеле, но не стреляют. Пусть спросят, кто такие и какого лешего им надо в моих владениях.
Аня кивнула и убежала в радиорубку.
Минуты тянулись тягуче, как остывающая смола. Я барабанил пальцами по столу. Пятнадцать человек… Кто это может быть? Ревизия? Нет, те бы с помпой ехали, на тройках. Сектанты? Беглые?