Я далее уже перестал воспринимать информацию, так что вернулся к истокам.
«А почему же, если я русский, то у меня такая смуглая морда? Как-то концы не вяжутся?»
— Ну ты придурок!- тут же последовал ответ. — Это потому что ты уродился в маму, Валентину Прокофьевну, а та унаследовала свою внешность от твоей бабушки, Елизаветы Исааковны, урожденный Тельфер.
Где-то с края сознания мелькнула старая шутка, что нет такого предмета из которого еврей не смог бы скроить для себя фамилию.
Но вместо этого я с ходу возмутился: «А без оскорблений нельзя? Я вот сколько запросы в Яндексе или в Гугле делал, какую бы лютую хрень там не спрашивал, в ответ никогда ругань не получал. Можно мне получать информацию так же, без дополнительных комментариев?»
— Можно, — ответил внутренний голос, и, оскорбленный в своих лучших чувствах, затих.
Я все же страдальчески нашел в себе силы умыться, небрежно почистить пальцем зубы, и погладить щеки, чтобы убедиться, что один день они без бритья еще протянут.
А потом вновь начал вникать в текущую обстановку:
«Постой-ка, 1916 год плюс 20 это что же у нас получается… Это получается… 16+20…
Да уж, в таком положении у кого угодно голова пойдет кругом!
— Сейчас конец марта 1936 года — любезно пояснил мне внутренний источник информации.
— Слава богу, хоть не тридцать седьмой, — вспомнив старое присловье начала перестройки, счастливо выдохнул я.
Но тут же мысленно себя одернул. Что это я в самом деле? 1937 год будет черед год. А через пять лет начнется Великая Отечественная война. И оказаться в Киеве в это время с моей еврейской рожей смерти подобно. Что я буду заявлять карателям в Бабьем Яре? Что я русский на три четверти? Просто внешность такая? Думаю, эта тема не прокатит. Выдавать себя за цыгана? Хрен редьки не слаще.
Ладно, время еще есть. Как говорила литературная героиня Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра». Сегодня я в слишком уж разобранном состоянии. Это явно выше моих сил.
На обратном пути в комнату меня окликнули мои соседи и позвали на общую кухню. Завтракать. Севка и Митька успели сварганить яичницу из трех яиц в чугунной сковородке. Особых разносолов, разумеется, не имелось, но еще у них был хлеб, сорт которого я бы определил как «Домашний» и несколько ломтиков соленого сала. И пара порезанных на половинки луковиц.
От вида еды мне стало тошно. Я испытал сильнейшие приступы отсутствия аппетита. Поэтому сразу категорически отказался от завтрака, но с удовольствием выпил какого-то подозрительно пахнущего веником чая. А впрочем, он был горячим и прекрасно выводил лишние токсины из организма.