Более того, скажу, обстановка подействовала на меня удручающе. До стадии кипения. Что за хрень? Я попытался»включить» голову, чтобы разобраться что к чему, но ничем, кроме волны густой боли, я не «разродился». Черт, голова как колокол, в который лупили с утра до вечера! Мне прям дурно сделалось от таких усилий.
К тому же, мне как-то не хотелось отмечать, что рука, да и другие видимые мной части тела на мои не походят нисколько. Где моя солидность. Где набранный со временем вес? То что я наблюдал, подходило бы какому-то молоденькому студенту. Но я старательно гнал от себя беспокойные мысли.
Если бы не естественные позывы организма я, естественно, с кровати бы в ближайшее время не вставал. Но сейчас я все же кое-как пошатываясь поднялся, нашел какие-то странные тапки, прихватил со спинки кровати белое вафельное полотенце и побрел в комнату с удобствами, мечтая о мокром полотенце на голове. И о стакане сладкого крепкого чая.
На автомате шаркая я быстро нашел туалет, самое оживленное место в коридоре, где народ так и шмыгал хаотически в ту или другую сторону. Чувствовал я себя по-прежнему гадостно. Сделав свои дела, подтягивая спадающие кальсоны, я прошел к умывальнику. Включил воду, намочил полотенце, окатил свою бедную рожу пригоршней воды и примостил мокрое полотенце на свой пылающий лоб. После проведения этих процедур я все же соизволил посмотреть в мутное зеркало. И испытал культурный шок!
Оппа! Вот так сюрприз! Что за галлюцинация? Да ну нахер! Такое объяснить было невозможно. Так как вместо знакомой мне до одури благообразной физиономии на меня смотрела из отражения плутовская рожа. Которая прямо-таки сияла от непонятного счастья, как начищенный самовар, несмотря на явные страдания от отсутствия опохмела. Молодая, да. И это плюс. Но какая-то смуглая и чернявая. Я бы сказал цыганская. Или еврейская. И это минус. Большой. Дела! Это безумие!
«Я что — цыган? Или еврей?» мысленно я задал вопрос неизвестно кому. И к своему удивлению, так же мысленно ко мне пришел ответ:
— Да успокойся ты, дуралей! Русский ты, русский. На три четверти. Михаил Устинов, студент двадцати лет, то есть 1916 года рождения. Учишься в Киевском университете. На биофаке. Предпоследний курс. Вчера ты сдал последние в этом году экзамены. Скоро преддипломная практика, а затем, через год произойдет выпуск молодого дипломированного специалиста.»
И тут же последовала глупая шутка из глубин космоса:
— В общем, как пишут в популярных романах конца 19 века, классическое начало: «молодой человек без копейки денег». Как обычно, подобное бедственное положение дополняется незнакомством с окружающей средой, отсутствием друзей и знакомых, бессмысленной поденной работой, которую герой должен выполнять, чтобы выжить. В данном случае работает клише » нищий, полуголодный студент».